Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Не знаю я, кто там тебя покинул, но вот за то, что на меня, – не спущу!

Алена как взревет пуще прежнего:

– Семушка! Живой!!!

И давай меня обнимать-целовать, слезами солеными поливать – кипятком на ране жгут. Я от нее отпихиваюсь что есть мочи:

– Уйди, оглашенная! Без тебя тошно, а с тобой вдвойне! Ты-то тут как очутилась?

– Сказала, что ты мой жених взаправдашний… без ковров… пущай и мне тогда голову рубят… батюшка нас вместе и заточил… а то на месте прибить хотел…

– Что?!

Повалился я на солому без сил, руки раскинул.

Все, думаю, конец мне приходит. Лучше бы я на месте помер, чем такие речи на смертном одре слушать!

– Семушка…

– Изыди, Вахрамеиха!"

"Помирать, однако, передумал, – отпустило, даже встать сумел. Кувшин щербатый с водой едва не опрокинул. Стену ощупал, докуда достал – цепь короткая за ногу держит. Зачарованная цепь, чую, как силу из меня тянет, колдовать не дает. В глухой колодезь нас бросили, ни окон, ни дверей, заместо потолка то ли щит положен, то ли решетка частая, и та, видать, в подземелье ведет

—чернота за ней непроглядная.

– Эх, Сему Соловья бы сюда!

Только промолвил – летят мои побратимы! Едва к стене прижаться успел – слева Муромец повалился, справа Соловей.

– Эк вы ко мне на выручку спешили, ножи-булавы порастеряли!

– Дружине Вахрамеевой одолжили, – ворчит Муромец, кольчугу порванную оправляя. – На полпути догнали, навьи проклятые…

– А лягушка?

– Поцеловать успел… ускакала… ждать обещалась… А эту поганку бледную каким боком сюда занесло?!

Сверху голос Вахрамеевский доносится, эхом подвывает:

– Ты мою дочь поносить не моги, а то велю вару вскипятить и вам на головы плеснуть, вот ужо заскачете! Ишь чего удумали – царя с лягушкой повенчать, а под шумок Аленку мою выкрасть!

– Небось не плеснешь, побережешь царевну!

– Ничего, ей только на пользу – посговорчивей будет! Девка неблагодарная, отца родного без ножа зарезала, променяла на молодца смазливого, еще и руки на себя наложить грозилась, ежели колья площадные вами украшу.

Вот пущай с вами денек-другой посидит, уразумеет, за кого заступалась; можете проучить ее малость, только чтоб не до смерти, а то с живых шкуру спущу!

Насупился Муромец:

– Мы девок боем обучать не привычные, пальцем ее не тронем, а вот ты спустился бы к нам на кулачках помериться, глядишь, сам бы чего уразумел…

– Спустился бы, – отвечает Вахрамей, – да недосуг – ждут меня дела неотложные, государственные. Попозже загляну, проведаю – каетесь аль нет.