Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Я — Максим, — протянул руку Максим. — Максим Седых. Можно просто Макс. Советский космонавт. Будем знакомы.

— Будем… — неуверенно сказал Николай, пожимая руку Максима. — Что значит космонавт?

— Человек, который летает в космос, если коротко. Слушай, Коля, давай на «ты»? Тебе сколько лет?

— Двадцать один. Я двадцатого года.

— Ну вот, а мне двадцать четыре. Считай, ровесники.

— На «ты» так на «ты», — сказал лётчик. — Но я всё равно ничего не понимаю. Разве мы уже летаем в космос? Никогда об этом не слышал.

Или это какой-то сверхсекретный проект?

— Сам не очень понимаю, — вздохнул Максим. — Видишь ли, Коля. Я сейчас должен быть в миллиардах километрах от Земли вот в этом самом космическом корабле, который ты наблюдаешь вокруг себя. И на календаре должно быть тринадцатое августа. Только не тысяча девятьсот сорок первого года, а две тысячи девяносто пятого. На сто пятьдесят четыре года вперёд.

— Разыгрываешь?

— Честное комсомольское. Могу перекреститься, если хочешь.

— Комсомольцы в бога не верят.

— У нас, в будущем, верят. Кто хочет. Свобода вероисповедания, брат. Великая вещь. Позволяет никому не ссориться и спокойно всем вместе строить коммунизм.

— Угу. Сколько лет вперёд, говоришь?

— Сто пятьдесят четыре. Я из две тысячи девяносто пятого года.

Лётчик протянул руку и пощупал ткань универсального комбинезона на Максиме.

— Странный материал. Никогда такого не видел. И что, у вас в две тысячи девяносто пятом до сих пор коммунизм строят?

— Строят, Коля, строят.

Создают. Светлое будущее или, как вы его называете, «коммунизм» — не цель, а процесс. Прекрасный идеал, к которому можно и нужно стремиться. Но быстро его достичь не получится. Если вообще получится.

— Как это?

— Как в известной поговорке про идеал.

— Не знаю такой.

— Идеал потому и прекрасен, что недостижим, — сказал Максим.

— Гипербола игрек равен единице, делённой на икс, — продемонстрировал знание математики Николай. — Стремится к осям координат, но никогда их не достигает.

— Похоже, — кивнул Максим.

— Ты сказал: космический корабль.

— Да.

— Я помню про замедление времени при субсветовых скоростях, читал про теорию относительности. Ты должен был попасть в будущее, а не прошлое.

— Коля, я не врач, но тебе точно лучше помолчать. Ранение очень серьёзное.

— Какое? Куда меня ранили?

Максим молчал.

— Давай, кореш, колись. Я бывший беспризорник, правды не боюсь. Наоборот, только она мне и нужна. Какой бы ни была горькой.