Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В предрассветной дымке увидела знакомый силуэт Принца и еще нескольких человек. Внутри тут же похолодело, и я отскочила вглубь комнаты. Значит, все-таки решил исполнить свою угрозу. Ублюдок. Внутри, будто в вихре, закружились разнообразные эмоции, но одно чувство среди них преобладало настолько ярко, что невольно связывало между собой все остальные. Дикая злоба сейчас разрывала все внутри, и я себя ощущала разъяренной тигрицей в крошечной клетке. Это чувство, как будто вот-вот, через мгновение тугие прутья сомкнутся и вопьются в твою шкуру, а поделать ничего нельзя.

Я заметалась по комнате. Что я искала в этот миг, не знаю. Может быть, какой-то укромный уголок, чтобы можно было спрятаться там в надежде, что меня не найдут, и участь, избранная для меня Принцем, обойдет стороной. Разумом я понимала, такого не будет, но вот чувство самосохранения сдаваться все равно отказывалось, поэтому я подошла к кровати, встала на колени и заглянула под нее в надежде найти укрытие там. Глупо, конечно, но попытка — не пытка.

Глубокий вздох разочарования слетел с губ, когда я поняла, что мне не протиснуться в эту узкую щель. Выпрямившись, огляделась вокруг. Шкаф? Но это бред. Меня там сразу найдут. Может быть, ванна? Но там если только к собачьим херам перегрызть себе вены, как вариант — можно, но это не выход.

Я села на краешек и призадумалась серьезно о побеге. Только когда по голым ступням прокатился холодок, догадалась о том, что в комнату кто-то вошел. Я резко обернулась, отчего длинные волосы взметнулись волной и тонкими нитями опутали тело по спирали.

Взгляд въелся в парня, что стоял на пороге.

— Лейя, — Алей украдкой огляделся по сторонам и зашел внутрь, прикрыв при этом за собой дверь, — возьми это, — он протянул мне прозрачную колбу, наполненную темно-серой жидкостью. — Выпьешь перед тем, как Принц позовет тебя спускаться к нему.

Я смотрю в его небесно-голубые глаза, в которых кроме холодного льда нет ни одной эмоции. И у меня от этого внутри разлилось неимоверное чувство одиночества.

В груди стало больно так, как будто там распустили свои шипы дикие розы.

— Хорошо, — я забираю у него колбу и опускаю глаза в пол. Сжимаю пальцами простынь в попытке хоть как-то скрыть разочарование.

— Лейя, — слышу голос парня, который можно было бы сравнить с морозной свежестью, прокатившейся по моим голым плечам.

— Да? — чуть шевелю губами, потому как тело снова пробрал озноб.

— Я за тебя очень волнуюсь.