Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мне показалось, или она имела в виду не только футбол?

Глава 31

Худший в мире

Вскоре к нам вышел врач, мужчина средних лет с исконно славянской внешностью, и развел руками:

— Я редко видел таких здоровых людей, как она. Ума не приложу, в чем причина ее состояния.

Наталья достала удостоверение, предъявила врачу, тот кивнул, не изменившись лицом. Интересно, что написано в удостоверении и соответствует ли оно тому, кем на самом деле является эта женщина. Ведь то, во что я ввязался — дело государственной безопасности.

— Пока оставьте ее в отделении, состояние может резко ухудшиться. — Наталья обратилась ко мне: — Александр, огромное вам спасибо за содействие. Вы больше ничем не сможете нам помочь. — Она повернула голову к Тирликасу: — И вы, Лев Витаутович.

Допустим, из сознания Энн извлекут все нужные сведения, и что дальше? Отправят девушку на родину? Вряд ли. Сгноят в застенках? Тирликас говорил, что вообще мало надежды, что Энн выживет. Но если все-таки ей повезет, мне бы не хотелось, чтобы ее закрыли.

В конце концов, это может вызвать международный скандал: смотрите — похитили гражданина Великобритании!

— Идем, — скомандовал Тирликас, направляясь к лестнице.

Но я остался стоять, пристально посмотрел на Наталью и попросил:

— Я бы хотел убедиться, что с девушкой все в порядке.

— Я буду держать вас в курсе. — Голос женщины был холоднее стали.

— Идем, — процедил Лев Витаутыч, я почти услышал, как он скрежещет зубами, и направился за ним.

На улице чернела ночь. Корпуса госпиталя, разбросанные по огромной территории и утопающие в зелени, были будто подсвечены золотыми сферами.

Мы подошли к машине, уселись. Прежде чем завести мотор, Тирликас сказал:

— Наташа не кровожадная.

— Это понятно. Если Энн выживет… что с ней будет?

— Все зависит от самой девушки и от того, как далеко она зашла. Ты ж понимаешь, что ее ложь мгновенно вскроется, и мы узнаем о ней все.

— Допустим, она просто пешка, что тогда? — поинтересовался я.

— Тогда подлечим и отпустим домой. Если захочет.

Захочет остаться — поймем, простим, примем. Я бы на ее месте не возвращался. Понимаешь почему и что ее там ждет?

— Несчастный случай. А если она не пешка?

Тирликас пожал плечами.

— Значит, обвинение в шпионаже, скандал и тюрьма. Хотя так и эдак будет скандал. — Витаутыч усмехнулся. — Он уже набирает обороты. Ты не представляешь, какие высокопоставленные люди в этом замешаны!

— Мне бы хотелось знать, какова ее дальнейшая судьба. Не чужие все-таки люди.