На крутом вираже читать онлайн

Так что у меня остались Максим Крупнов, Борис Сидоров… Ну, можно еще проверить второго погибшего чиновника, Дениса Котова…

– Да, проверь и Котова, – попросил Лев. – Репутация у него безупречная, но мало ли что…

– Будет сделано! А как у вас дела, товарищ полковник? Допрос вчерашнего киллера уже провели?

– Вон что тебя интересует! – заметил Гуров. – Понятное дело, киллер – важная птица… Нет, мы с полковником Крячко пока только готовимся к первому допросу.

– Я хочу сказать, вы сильно этот допрос не откладывайте, – посоветовал майор.

– Понятно, – ответил Гуров. – Что ж, пусть попробует. Мы с Крячко вчера пробовали с этим Колей Козловым поговорить. Но тогда мы даже не знали, как его зовут. А Железнов и сейчас этого не знает. Так что ничего хорошего он от этого допроса не получит – как говорится, где залезет, там и слезет.

И он, отложив телефон, снова принялся за борщ. Молча доел его и так же молча перешел к отбивной. И только когда обед уже подходил к концу, Лев снова заговорил:

– Все, дальше откладывать нельзя. Сейчас доедим и поедем в СИЗО, допрос проводить. Кстати, там как раз наступает время для допросов.

– Ты же хотел позже туда наведаться, забыл? – напомнил Крячко. – Говорил, вечером туда поедем…

– Понимаешь, там наш знакомый следователь Железнов рвется провести допрос, и я боюсь, что он все напортит.

Вот почему сразу из ресторана сыщики поехали в СИЗО. Здесь они узнали, что пока никто не беспокоил вчерашнего арестанта. Гуров заявил, что они хотят провести допрос, и их проводили в комнату для следственных действий. Через несколько минут туда ввели Козлова.

– Ну что, продолжим нашу беседу? – миролюбиво спросил у него Гуров. – Вчера она протекала очень интересно, и хочется продолжить…"

"Киллер никак не отреагировал на эту шутку, словно и не слышал ее. А Гуров продолжал:

– Скажи, Коля, почему ты все-таки ушел из бокса? Ведь у тебя был такой замечательный тренер, сам Анатолий Васильевич Перепеличный!

Равнодушное выражение мгновенно исчезло с лица Николая Козлова, теперь оно выражало сильнейшее удивление, даже смущение.