Самый высокий разряд — десятый, но обычно после потери пяти пальцев — пятого разряда — меняют работу.
— С закрытой, — отвечаю я. — Первым не нападаю, а только защищаюсь.
— Все бы так защищались! — шутливо произносит старший корабел, а его подчиненные весело ржут.
Никто в Ольборге не сомневается, что это я напал на купцов. Так им кажется романтичнее. Тем более, что добычу взяли, по местным меркам, очень богатую и почти без потерь.
Корабелы принимаются за работу. Я какое-то время наблюдаю за ними.
Дома сидеть скучно. Вот Элиас Густавсен берет дубовый брусок, внимательно осматривает его, поглаживает левой рукой, на которой не хватает пальцев. Что-то ему не нравится, откладывает и берет другой. Подносит к самому лицу. Мне показалось, что обнюхивает. Только зачем? Брусок свежий. Подгнить у него не было времени. Да и лежал брусок под навесом на деревянном настиле, обдуваемый всеми ветрами. Старший корабел прикладывает брусок к плечу и словно прицеливается.
Видимо, остался доволен, потому что откладывает брусок в другую сторону и берет следующий. Движения неторопливы, предельно рациональны. Мастер, познавший все тонкости своего дела. Если выполнит работу хорошо и в срок, возьму его в море. Пора барку обзавестись штатным плотником. Боцман в плотницких работах не силен, а на паруснике всегда есть, что починить.
Хелле покрикивает на служанок, которые, как всегда, запаздывают с обедом. Мне кажется, опаздывают они потому, что моя жена отвлекает их своими командами.
Ей скучно. Я навез ей разных тканей, чтобы сшила одежду себе и будущему ребенку. На себя шить не хочет, потому что фигура после родов изменится, а на ребенка нельзя: вдруг не угадаешь с полом? Придется ему в монастырь уходить, потому что по примете обретет неправильную сексуальную ориентацию."
"Мне тоже скучно, поэтому обучаю Лорена Алюэля, шкипера Ларса Йордансена и четверых своих новых родственников азам навигации, лоции, мореходной астрономии, кораблевождению и чтению карт.
Мне изготовили шесть копий карты, купленной в Александрии в шестом веке. Она до сих пор точнее тех, что есть сейчас. Нынешние больше похожи на миниатюрные картины, на которых изображен берег без соблюдения проекции и пропорций. Лучше обстоит дело с лоциями. Они есть на все побережье Европы от Новгорода до Константинополя. Говорят, есть и африканский берег Средиземного моря, но на арабском языке.
