Меч Немезиды читать онлайн

Карпенко ждал, что генерал добавит еще что-то – «но…» или «впрочем…», однако Стравицкий ограничился лишь этим коротким подтверждением.

Карпенко вздохнул.

– Но это не наш сектор? – полувопросительно, полуутвердительно сказал он. – Ливан, как и весь восточный берег Средиземноморья, – американская зона ответственности. Чужой монастырь и все такое…

– И монастырь, и работа чужая. Но люди наши!

– Люди наши, – кивнул Карпенко. – Это точно…

– Американцы фактически самоустранились. Они не очень уверены в успехе. Готовы оказывать информационное содействие – доступ ко всем имеющимся досье на членов «Торжества ислама»… Это все, что они обещают.

– Причина?

– Заложники все равно погибнут. Так считает американская сторона. Они расценивают их как безнадежных больных. Разница только в том, под ножом какого хирурга они погибнут – своего, русского, или американского. Последнее их не устраивает. Такие вот у них резоны.

Карпенко промолчал, понимая, что приглашен сюда не для того, чтобы комментировать работу американского дивизиона.

"– У Хакатти в Западном мире есть еще одно прозвище – «мистер Никогда», – продолжал Стравицкий. – Захват заложников произошел на следующий день после подписания женевских соглашений о военном сотрудничестве России и США. В случае с шейхом всегда нетрудно догадаться, о чем идет речь, хотя делу это помогает мало. В марте 2003-го, на вторые сутки иракской войны, Хакатти захватил в Дамаске самолет с двенадцатью пассажирами-американцами. Их ищут до сих пор. Спустя два месяца, в тот самый день, когда Буш объявил, что война выиграна и миссия выполнена, – Хакатти захватывает целый журналистский автобус, двадцать два человека плюс водитель из местной шиитской общины.

– Но это американцы. Зачем Хакатти русские заложники?

– Ему и американцы не были нужны, Виталий Сергеевич. В его действиях нет рациональной основы.

Повисла пауза.

– Мы могли бы надавить на американцев, требуя выполнения формальных условий, – Стравицкий положил на файл крупную короткопалую ладонь с едва заметным следом то ли от ожога, то ли от выведенной в незапамятные времена татуировки.