Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он… он хочет набраться больше практического опыта. Я готов взять его под свое крыло, стать его наставником. И мы подумали, что лучшим местом для этого была бы операционная.

Игорь Степанович отставил чашку и с интересом посмотрел на Фролова.

— Вот как? Сам хочешь, Фролов, или тебя этот… Разумовский… подговорил?

— Сам, Игорь Степанович! — выпалил Фролов, покраснев. — Я… я понимаю, что мне не хватает уверенности. И я бы очень хотел поучиться у вас… и у Ильи. В реальных условиях.

— Учиться — это похвально, — кивнул Шаповалов.

— Но что конкретно вы предлагаете?

— Я готов ассистировать на самых простых операциях, — продолжал Фролов. — Подавать инструменты, держать крючки, ушивать… В общем, делать всю черновую работу под присмотром…

— Так, стоп, — Игорь Степанович тут же прервал его, и его хорошее настроение начало улетучиваться. — Какие еще, к черту, операции, Фролов? Ты устав Гильдии читал? Подмастерьев твоего уровня до операционного стола в качестве ассистента подпускают только в исключительных случаях, и то по личному распоряжению Магистра.

Так что про «держать крючки» можешь забыть.

Фролов сник.

— Но, — Шаповалов сделал паузу, и в его глазах снова блеснули хитрые огоньки, — никто не мешает тебе набраться ума у нашего гения-самоучки в другом. Разумовский у нас мастер ставить диагнозы, которые никому и в голову не придут. Вот этому и будешь у него учиться.

Он откинулся на спинку стула и окинул нас оценивающим взглядом.

— А вы хитрые, молодые люди. То есть, ты, Разумовский, получаешь себе личного оруженосца, а ты, Фролов, — бесплатного репетитора-практика.

И все это под моей крышей. Неплохо придумано.

Игорь Степанович задумался, барабаня пальцами по столу. Затем усмехнулся.

— Значит, так, — он щелкнул пальцами. — Решение принято. К операциям я тебя, Фролов, разумеется, не допущу, ранга не хватает. А вот ставить диагнозы и вести пациентов вместе с Разумовским — сколько угодно. С этой минуты ты прикреплен к нему. Ходишь за ним, как привязванный.

Смотришь, слушаешь, запоминаешь. И не дай бог он на тебя хоть раз пожалуется. Ясно?

— Так точно! — выпалил обрадованный Фролов.

— Вот и отлично. А теперь — брысь оба, работать.

Мы вышли из кабинета Игоря Степановича. Фролов выглядел так, словно с его плеч только что сняли тяжеленный, невидимый рюкзак, с которым он ходил последний год. Плечи его расправились, сутулость исчезла, а в глазах, до этого тусклых и испуганных, появился блеск надежды.