Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Под ним, на основной странице анамнеза, красовалась огромная, жирная, написанная красным фломастером надпись, обведенная в рамку:

«АЛЛЕРГИЯ! ЦЕФАЛОСПОРИНЫ! АНАФИЛАКТИЧЕСКИЙ ШОК В АНАМНЕЗЕ!»

— Куда вы смотрели, Муравьев⁈ — голос Шаповалова был тихим, но от этого еще более страшным.

Славик смотрел на эту надпись и понимал все. Склеенные страницы… Она не вырвала лист. Она его приклеила. А «кофейная атака»… это был просто гениальный отвлекающий маневр. Спектакль, разыгранный для того, чтобы он, спасая главную улику — УЗИ, не заметил подвоха на первой странице.

Чтобы он был так уверен в своей победе, что даже не стал перепроверять анамнез…

Он побелел, как полотно.

Шаповалов с ледяным спокойствием закрыл папку.

— Муравьев. Диагноз вы поставили верно. Но из-за вашей… невнимательности… вы бы убили пациента еще до операции. Вы проиграли.

Глава 21

Операционная номер три встретила нас привычным стерильным запахом. Пациент уже лежал на столе, окутанный зелеными простынями.

Артем, закончивший свои приготовления, коротко кивнул мне — можно начинать.

Некрасов, уже в халате и перчатках, занял свое законное место у стола.

Я встал за лапароскопическую стойку, взяв в руки джойстик управления камерой. Это была моя территория. Я был его глазами.

Артем занял свою позицию у изголовья, напротив.

— Скальпель! — скомандовал Некрасов, и его голос, резкий и властный, нарушил тишину.

Сестра молниеносно подала инструмент.

Три небольших, но глубоких разреза для троакаров. Ввели камеру, инсуффлировали газ в брюшную полость, создавая рабочее пространство.

На большом мониторе над столом тут же появилось увеличенное, четкое изображение внутреннего мира пациента.

— Вот она, красавица! — Некрасов с удовлетворением указал кончиком инструмента на плотное, округлое образование размером с грецкий орех, которое было плотно припаяно к стенке тонкой кишки. — Десять лет сидела, никого не трогала, а теперь, видите ли, решила побеспокоить пациента. Сейчас мы ее приговорим…

Он взял в руки электрокоагулятор и решительно начал отделять капсулу от окружающих тканей.

Его движения были уверенными, отточенными годами, даже грубоватыми.

Он работал не с тканью, а против нее. Вместо того чтобы идти по естественным фасциальным слоям, аккуратно их разделяя, он рвал и прижигал. Он полагался на грубую силу и коагулятор, оставляя за собой ненужный термальный ожог и обугленные края.

В моем прошлом мире такая техника считалась бы варварской. Да, это было быстро.