Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Постоянная, стойкая брадикардия, которую ваши лекари списывали на «сердце спортсмена». Хронические запоры, отеки. А теперь — гипотермия, миотонический спазм, заторможенность. Сложите все это вместе! Это же классическая, хрестоматийная картина развития микседемы!

— Подмастерье, не нужно учить Мастера-целителя медицине! — тут же встрял Прилипало, пытаясь защитить честь мундира.

— Ему не КТ мозга сейчас нужно делать, а ввести одну ампулу тироксина! — я полностью игнорировал его, обращаясь только к Гогиберидзе, как к единственному человеку здесь, способному принимать решения.

— Если мы прямо сейчас не возьмем кровь на гормоны и не начнем заместительную терапию, он умрет у вас в отделении в ближайшие сутки! И в протоколе вскрытия будет написано «смерть от недиагностированной микседематозной комы»!

— Пожалуйста, послушайте его! — взмолилась жена Леонида, которая вошла следом за мной и теперь стояла у двери, сжимая в руках платок. — Он же знает, о чем говорит! Он все мои ответы угадал!

— Давай, двуногий! — азартно подбадривал Фырк, который уже сидел у меня на плече.

— Дожми этих тупиц в белых халатах!

Гогиберидзе молча, с непроницаемым лицом, листал потертую амбулаторную карту. Его густые усы подрагивали. Было видно, что мои аргументы и цифры в карте произвели на него впечатление. Но на его лице боролись здравый смысл и страх перед нарушением инструкций.

— Разумовский, — наконец произнес он, закрывая карту. — Это все, конечно, очень убедительно.

Не спорю, ваша теория выглядит чертовски логичной. Но это все косвенные признаки. А пока я не получу официальное заключение профильного специалиста, то есть эндокринолога, я не имею права назначать гормональную терапию вслепую. Это будет грубейшим нарушением протокола…

— Мастер-целитель! Георгий Давидович! — вдруг закричала одна из медсестер, указывая на монитор. — Быстрее! Он не дышит!

Мы все бросились к кровати.

Леонид лежал абсолютно неподвижно, его грудная клетка застыла.

На мониторе, где до этого была плавная кривая дыхания, теперь тянулась идеально прямая линия.

Пульс упал до тридцати ударов в минуту. Давление — восемьдесят на сорок и продолжало падать.

Микседематозная кома с угнетением дыхательного центра. Мозг, лишенный гормонов щитовидной железы, просто отключил функцию дыхания, как отключают ненужный, энергозатратный прибор.

Прилипало и медсестры запаниковали.