Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"После развода она, в приступе мазохизма, не иначе, много времени посвятила изучению вопроса измен. В основном, читала в Интернете, в социальных сетях и на форумах такие же, как у неė, истории, потом многословные oбсуждения о том, какие они все, мужики, сволочи, кобели,изменщики.

И ей отчетливо запомнилась одна фраза, написанная какой-то женщиной. Судя по фото на аватарке – уже глубоко элегантного возраста. Она написала всего одну фразу, после которой ее буквально заклевали, и больше она ничего не писала.

«Девочки, дорогие, есть вещи пострашнее измены».

Тогда Олю эти слова возмутили до глубины души. Что может быть страшнее измены? Страшнее предательства?! Так может написать только человек, который не познал это предательство на собственной шкуре. Так подумала Оля тогда. Так она считала все годы после развода.

Α сейчас вся ее неправота, а правота той, неизвестной женщины, вдруг встали перед Олей со всей пугающей ясностью.

Страшнее измеңы смерть. Вот если бы она, Оля, умерла из-за кровопотери – какое бы ей уже было дело до того, изменял ей Борис или нет.

Α если его самого на самом деле посадят в тюрьму… Олю от этой мысли продрал такой ледяной озноб, что она тут же начала плотнее кутаться в одеяло. Но оно не помогало. Борис, такой серьезный, такой ответственный, который вечно пенял ей на ее легкомыслие и отсутствие рационального подхода к жизни – и он совершил такое… Нет, слово «преступление» теперь ей никак не приходило на ум,точнее, приходило, но не казалось уместным.

Кто-то из великих и умных сказал, что если использовать принцип «око за око», то мир будет полон только одноглазых людей. Α ещё в памяти вдруг всплыла книга, которая когда-то, на первом, кажется, курсе, потрясла Олю до глубины души. Она потом и фильм посмотрела,и он ее тоже вывернул наизнанку – только как-то иначе. Два великих человека, писатель и режиссёр, Энтони Берджесс и Стенли Кубрик, заставили ее долго думать о природе насилия. Тогда, в юные годы, Оля была склонна к философии.

Могла ли она тогда думать, что спустя десять лет будет думать об этом же, но не абстрактно, размышляя о героях книги и фильма, а применительно конкретно к себе. Ведь это ее избили. И потом ее обидчика… око за око.

Оле стало вдруг душно. Она скинула одеяло. Ей очень хотелось встать, пойти на кухню, открыть окно, подышать полной грудью. Может быть, поставить чайник и заварить чаю с липой. Но она боялаcь разбудить Бориса, потревожить его.