Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

После такого заявления – открытия наступает молчание.

Две новости, от которых мой мозг просто взрывается в ужасе – это как-то уже перебор. Я не была готова ко второму потрясению за день. И эта новость теперь похлеще измены кажется.

– Сколько ты ему задолжал? Это действительно равно нашей доле?! Общей? Говори, – практически срываюсь на крик.

– Успокойся, – пытается взять меня за руку, но я отдёргиваю её. – Дома поговорим.

– Убери свои руки и никогда больше меня не трогай!

Я не позволю ему больше прикасаться ко мне после того, что я увидела и услышала сегодня.

Он убил во мне всё, что жило ещё утром и казалось незыблемым. Без оружия, кстати, убил всего лишь несколькими мерзкими поступками и словами.

– Нет, разговаривай здесь, при мне, при жене своей, любовнице ... Я тоже хочу послушать, как ты ей в уши будешь лить сладкий мёд и обещания давать, что всё решишь. Это же самое с моей дочкой делал, да? А эта дура повелась?

Глава 7.

Жду его ответа. Мне становится в этот момент совершенно неважным, что нас окружают чужие люди. Мне главное – сейчас понять сколько мы должны Воронову. А потом надо думать, как из этой ситуации выходить.

Игрок… Мой муж играет в азартные игры. Сейчас закричать хочется, что Воронов врёт, но я же понимаю, что нет. Иначе он бы не вёл себя сейчас, так как ведёт. Он уверен в том, что делает, в том, что говорит. Да и в принципе, такие как он не играют в тупые игры формата: «Улыбайся.

Я пошутил!».

Он всегда у меня вызывал двоякое чувство. Страх, смешанный с восхищением. Страх от его могущества, внутренней силы, уверенности в себе. Восхищение от того, как он при этом умеет мило улыбаться, и ты неожиданно начинаешь верить в то, что он добряк, неспособный на жёсткие действия.

Поднимаю на него глаза, он смотрит на меня. Пристально, не отводя взгляда, словно хочет мысли мои прочитать, но я не позволю.

Во взгляде Воронова читается поддержка, и … сочувствие? Ну, или мне просто хочется в это верить.

В голове начинает пульсировать тупая боль от того адреналина, которые вулканом во мне кипит. Начинаю тереть виски. Готова рыдать, но сейчас нельзя. Ни в коем случае. Стыдно и позорно будет плакать при всех этих людях от того бессилия, что охватывает меня после таких новостей."

"– Ну, отвечай. – Перевожу снова взгляд на мужа. Молчит.