Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Порталы, кричало во мне желание жить, отчаянно цепляясь за ветви здравого смысла, открывай порталы!

Страх возликовал, когда я лишь на мгновение ему поддался. Словно я перестал управлять собой, мои руки двигались вопреки моей воле, открывая свежий портал наружу."

"Моих ушей коснулся громоподобный гогот. Осознав, какую глупость я только что сотворил, я заспешил захлопнуть только что открытое окно.

Поздно.

Потоком ветра меня подхватило, будто лист бумаги — ещё никогда я не чуял себя столь беспомощным. Обида грызла меня изнутри, источая яд с каждым вопросом — это ты, что ли, Бог Равновесия, Владислав? Это тебя боялись, это ты захватывал, покорял, отвечал на каждый вызов судьбы не улыбкой покорности, но оскалом борьбы? Где твои силы сейчас? Почему тебя, будто клок использованной сортирной бумаги мотает по ветру, когда каждый под тобой бьётся, бьётся, не ведая жалости к собственной мгле?

Упавшей звездой я врезался в полчище пожирателей душ.

Кишащая голодными тварями волна нехотя приняла жар моего падения.

— Знаешь, что они увидели? — вкрадчиво, не скрывая собственного игривого восторга спросила у меня Тьма. — Твоё падение. Их бог пал, их жизни потрачены впустую, их семьи станут моей добычей. Всё только потому, что ты оказался слишком слаб.

— Захлопнись! — я воспарил под самые небеса. Мать Тьма, долгое время прятавшаяся в своих покоях, оглядывала свой мир, будто видела его впервые. Я бросился на неё оголодавшим до хорошей драки псом.

Мой кулак врезался в её мягкий, женственный живот.

Вспорхнули на ветру нижние юбки, обдали меня потоком воздуха. Словив мой удар, Мать Тьма подстреленной птицей, точно как я сам за пару мгновений до этого, устремилась к земле.

Развернулась на полпути, восстановив равновесие. Её радость сменилась холодным, охотничьим азартом. Всё её богатство женственных форм в один миг обратилось полчищем лезвий. Готовясь к свежей атаке, она готова была пустить в ход всё, что у неё есть.

Мы схлестнулись с ней, будто солнце с луной. Две звезды, не ведая единого покоя в изодранном небе, закружились в дивном, чарующем танце.

Я бил не щадя, не задумываясь, не глядя — словно остервеневший в край мальчишка. Моя обидчица не отставала. Меня жгло огнём её уничижающего взгляда. Скверной по моему обнажённому телу бежали её черные, полные смертельных фантазий мысли. Злым сарказмом она била мне в спину. Насмешка за насмешкой — уже не с её уст, совращенных во мне сомнений — подтачивали древо моей уверенности.