Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Громов сделал небольшую паузу и добавил.

— Тем более в твоем случае. Еще немного, и ты мог бы нанести ему сильную травму. Гораздо более опасную, понимаешь?

— Угу, — кивнул я. — Но не нанес же…

— Нет, — покачал головой Артем Романович. — Я был в медицинском блоке и разговаривал с Веригиным. Целитель сказал, что к завтрашнему утру Шуйский будет в полном порядке.

Так я и думал. А делал вид, что с минуты на минуту помрет. Симулянт…

— Однако я хочу, чтобы ты запомнил и этот случай, и наш разговор, Темников.

Всегда контролируй собственную силу и не позволяй эмоциям взять верх над твоим разумом, понятно? — спросил он и погладил бороду. — По крайней мере, если это не угрожает твоей собственной жизни. Надеюсь, Михаил не собирался тебя убить?

Мастер темных классов вопросительно уставился на меня, ожидая моего ответа. Мне показалось, что он вдруг стал очень серьезным и хотел услышать от меня честный ответ.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил я. — Поэтому контролировал свою силу. Я ведь его не покалечил… Так, предупредил просто…

— Как тяжело с тобой работать, — покачал головой Громов.

— Да понял я все, Артем Романович, — успокоил я преподавателя. — Тут просто дело принципа было. Не буду я его просто так трогать.

— Он еще и принципиальный… — вздохнул он и пошагал дальше.

Больше мы с ним об этом не разговаривали. Сделали короткий кружок по школьному парку, а затем он оставил меня одного. Правда на прощание все-таки еще раз предупредил, чтобы я был осторожнее и не забывал, что способности мне даны не для того, чтобы я оттачивал мастерство на одноклассниках.

Да я в общем и не собирался этого делать… Просто поставил кое-кого на место, и все. Шуйскому самому следовало остановиться чуть раньше, а не пытаться самоутвердиться за счет меня.

Я сел на лавочку, чтобы немного передохнуть после всех этих утомительных разговоров и вдруг мне в спину прилетел снежок. Сначала я подумал, что это дело рук Нарышкина, который наверняка сейчас где-то в парке со своей ненаглядной Кречетниковой.

Но нет, к моему удивлению, я ошибся — это была Прасковья Урусова. Она задорно улыбалась, а на ее лице играл румянец, который делал ее очень милой. Даже не верилось, что временами она может быть первоклассной врединой с характером.

— Привет, Темников! — сказала она и запустила в меня еще одним снежком. — Ты чего такой мрачный? Громов пообещал тебя выгнать из «Китежа»?

— С чего это вдруг? — спросил я и отвернулся от нее.