Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я же поднимаю кружку и делаю ещё глоток.

* * *Кабак «Зашибись», Заипис

Дубл и Рамбам просыпаются с тяжёлым похмельем. Голова каждого раскалывается, рот пересох, а вокруг настоящий бедлам. Кабак выглядит так, будто его посетил ураган: тела валяются повсюду, разбитые кружки валяются под ногами, столы кое-где перевёрнуты. Судя по всему, вчера весь зал перепил до беспамятства.

Рамбам, шипя от боли, медленно поднимается, потирая виски.

— Уфф… Дуб, что за чертовщина тут творилась? — бурчит он, осматривая разрушения вокруг.

Дубл, лежащий рядом на полу, открывает один глаз, а затем другой. Лицо его перекошено от боли, но он ухитряется хрипло выдавить:

— Что-что… Нас перепили. Лорд Филин — это чума… Чё сам думаешь о нем?

Рамбам тяжело опускается на лавку и цедит через зубы:

— Ну, раз перепил нас, значит, мужик серьёзный. Ты ж знаешь мамку — слабого она бы и близко не подпустила.

Тут Дубл замечает что-то странное. На его груди приклеен клочок бумаги, который явно остался от ночных событий. Секунду пялясь на него, он с трудом отдирает бумажку и смотрит на каракули.

Глаза его щурятся, лоб морщится, но результата ноль.

— Это ещё что за хрень? — бормочет он и, нахмурившись, тычет бумажкой в сторону брата. — На, ты у нас умный. Читай, я не умею.

Рамбам берёт листок, чуть ли не щурясь, чтобы рассмотреть текст. Слова, написанные немного кривовато, выдают, что писал не самый трезвый человек. Он внимательно читает и вдруг останавливается, хмурясь ещё сильнее.

— Походу… это… Филин. Ага, лорд этот. — Рамбам переводит взгляд на брата.

— И наши подписи снизу. Вот твои два кружочка.

Дубл ухмыляется, несмотря на боль в голове.

— Это бабьи сиськи. Я всегда ими подписываюсь, — фыркает он с неподдельной гордостью.

Но Рамбам не разделяет веселья. Его лицо становится мрачнее тучи.

— Это контракт. Тут такое написано. Мы теперь в найме у Филина. И знаешь где? В подразделении мамки!

— Что⁈ — Дубл вскидывается, садится резко, отчего его лицо тут же кривится от головной боли. — А как же по бабам ходить⁈

Рамбам тяжело вздыхает, словно на его плечи рухнул груз вселенского масштаба.

— Никак, брат. Попадос.

Они замолкают, переглядываются. В тишине слышен лишь их единый тяжёлый вздох…

Дубл, наконец, озвучивает общее настроение:

— Мамка наша теперь точно нас в узде держать будет. Ты ж ее знаешь. Ни баб тебе, ни веселья, ни кабаков после одиннадцати.