Те отвечали, один стоял на коленях в орешнике, другой метался правее, захваченный врасплох. Оба били, не целясь, абы куда, а он целился! Тот, что справа, продолжал орать — уже со свинцом в груди, даже палец пристыл к спусковому крючку — автомат трясся, пока не опустел весь магазин. Второму пуля попала в каску, он повалился навзничь, раскинув руки."
"Алексей облегченно вздохнул, неземные какие-то нагрузки… Состояние отвратительное, словно оброс избыточной массой, ноги еле волочились. Он чувствовал себя средневековым рыцарем в доспехах, слезшим с лошади… Подошел к последнему, чтобы добить.
Обер-гренадер лежал, оскалившись, разбросав конечности. В автомате было пусто, он передернул затвор — все равно пусто. Экая досада! Хотел нагнуться, чтобы забрать автомат и добить врага его же оружием, но тот вдруг распахнул глаза! Мускулистый светловолосый молодчик лет двадцати семи. Глаза навыкат, бледный, как призрак. Каска слетела с головы, волосы, мокрые от пота, стояли дыбом. Он рявкнул что-то гортанное, схватил Алексея за руку.
И ведь вывел, паршивец, из равновесия! Не успел опомниться, как немец схватил его за ворот второй рукой, в мускулистых лапах таилась невероятная сила! Ноги потеряли опору, завертелась земля, он куда-то падал… Почему все так плохо? Расслабился, «доверился» фашисту… Туша орущего обер-гренадера придавила его к земле, стальные лапы сжимали горло. Немец хрипел, злорадно скалился, сжимая удавку. Растерянность, какой-то безумный страх, неужели вот так все кончится?! Алексей извивался, пытался ударить его ногой, но нижние конечности противника его блокировали.
Дышать было нечем, голова разрывалась, бешеные круги плясали перед глазами. Он схватился за волосы на затылке фашиста, рвал их, тянул от себя. Но сила в пальцах уже была не та, он постепенно слабел. Выдавить глаза тоже не получилось. Последняя попытка — дотянуться до пистолета — тоже провалилась, мешала туша, полностью его накрывшая…
Сознание угасало, и Алексей почти смирился. Но не пришел еще час капитана контрразведки предстать перед вечностью.
Он практически выбыл из игры, когда раздался хруст лопнувшей черепушки. Кто-то подошел сзади и приложил знакомый гаечный ключ к голове обер-гренадера. Никогда ему уже не стать ефрейтором… Ослабла хватка, разжались пальцы. Последовал второй удар — добивающий. Силачом-тяжеловесом спаситель, мягко говоря, не был, но как-то стащил с него тушу, обливающуюся кровью и рвотой.
Потом его приводили в чувство хлесткими пощечинами.
