А на площади опять население собирают, немцы речь толкать будут, дескать, со счастливым возвращением… Убежала к себе, испугалась очень, когда опять палить начали. Вы не волнуйтесь, она не вернется, и вас у меня никто не видел… Если хотите, я вас могу спрятать.
— Ольга Матвеевна, я вам очень признателен, — с чувством поблагодарил Алексей. — Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством, пойду своей дорогой. Несколько вопросов, если позволите. Вы ваших соседей Божковых, что через два дома, хорошо знаете?
— Стараюсь их не знать, — передернула плечами «добрая самаритянка».
— Нехорошие они какие-то, и вы ошибку совершили, что к ним на постой определились. Злобу они таят на Советскую власть. Но пугливые, открыто с немцами побоялись сотрудничать. Сына их отпрыски важных людей порезали, избежали ответственности, вот и затаили они злобу на коммунистов. Божков — угрюмый бирюк, мобилизации не подлежал — ни немцам, ни нашим, потому что хромой, работал плотником, но с полицаями якшался, выпивал в их компании, Советы ругал… Супружница его в «Потребсоюзе» работала до войны, подворовывала «на хлебушек», потом у немцев в заготконторе числилась… Не судья я им.
У вас о них куда объективнее мнение сложилось, верно?
— Бог им судья, — кивнул Алексей. — Советская власть не накажет — Бог точно накажет, даже если нет его… Вам что-то известно о сооружениях, которые немцы строили на севере за Шагринским лесом? Запретная зона, подземные городища, плотина с электростанцией…
— Нет уж, увольте, — натянуто улыбнулась женщина, — школьных преподавателей мало интересуют запретные зоны.
Хотя знаете… — Она задумалась. — Дети в классе рассказывали, как ходили по грибы в Шагринский лес и, должно быть, лишнего прошли, уперлись в колючую проволоку, охрана на них собак спустила, еле удрали. А Сереже Синицыну овчарка пятки покусала. Солдаты смеялись им вдогонку. И я однажды видела колонну грузовиков, она свернула с основной дороги и пошла на север, в леса. Там было несколько бронированных машин, вроде инкассаторских или почтовых.
Грузы под брезентом туда возили… Еще мы людей видели в странной форме: вроде как советские, но без знаков различия. Их привезли в закрытой машине и в клуб заводили под охраной автоматчиков. Офицеры там толклись, тоже форма непривычная. Люди явно русские, может, украинцы, пара таджиков или узбеков… Точно не пленные. Но и не полицаи, те ведут себя развязно, не боятся ничего, а эти какие-то скромные, сдержанные…
«Курсанты абверштелле, — предположил Алексей.
