— Куда ведут дороги?
— Щебенка — на карьер, — буркнула Эмма, — а другая — не знаю, в какую-то деревню…
Это был шанс. Дорога петляла, плотные заросли мешали противнику отслеживать габаритные огни. Пусть гадают, на какую дорогу они свернули. Он покатил влево. Огромные булыжники вдоль обочин, отвесные кюветы… В свете фар мелькал бревенчатый настил, сомнительной прочности перила — мостик, отнюдь не через бурные воды, просто овраг, по дну которого на заре Советской власти, возможно, что-то и текло… Машина прогремела по мосткам — и снова ощущение, что дорога куда-то проваливается.
Она уходила вниз, петляла, как горный серпантин. Слева, справа возвышались невнятные горы. Какие-то отвалы, рукотворные насыпи… Каменистое дорожное покрытие заросло чертополохом, в отдельных местах он вставал кустистыми зарослями, кустарник буквально проглатывал машину. На востоке проявлялись какие-то строения — карьерная администрация, мастерские или что-то в этом роде. От основной дороги под острым углом отпочковывалась второстепенная, убегала вниз.
Теперь Алексей понял: они ехали краем котлована, в котором несколько ярусов-террас. Своеобразный амфитеатр, что внизу, не разглядеть. Поздно дошло, что они в западне, причем он сам в нее забрался! Фары вырывали из мрака каменные стены — угловатые, зазубренные. Продавленная колея под колесами. Слева в стене — глубокие ниши, видимо, технологические полости. В одной находилось что-то вроде трансформаторной будки, опутанной обрывками проводов. В соседней — строение, раздавленное сходом щебня.
Мостки, монолитные отвесные стены. Огромный козырек над головой, с которого свешивались пучки травы. Под него Алексей и повел машину, подъехал к самому краю обрыва, чтобы выбрать максимальный радиус поворота, стал заезжать под кручу и не убирал ногу с педали, пока не уперся радиатором в скалу. Выключил двигатель, перевел дыхание и покосился через правое плечо. Эмма вздрагивала, шмыгала носом. Он нашел ее руку, погладил — она была холодна, как лед — и тихо сказал:"
"— Выходим из машины.
Если накроют, убегаем дальше по террасе, будем отстреливаться до последнего.
Они сидели на камнях, Алексей как-то машинально приобнял девушку, чтобы не чувствовала себя совсем одинокой. Вечер был тих и пока не прохладен. Птицы в лесу перестали петь. Иногда с горы срывались отдельные камни, падали, постукивая, по крутым склонам. Рев моторов становился явственнее, машины барражировали где-то верхом, искали архив, пропавший вместе с советскими диверсантами.
