Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Никита каждый день о тебе спрашивает.

Образ младшего брата заставляет меня улыбнуться впервые за последние две недели. А я, урод, на фоне Бэмби-ломки даже подарок ему купить забыл. Ладно, возьму Никиту с собой на концерт Фаррелла в следующем месяце.

— Не буду надолго от работы тебя отвлекать, пап. Через сутки увидимся.

Я отключаюсь и падаю головой на застеленную кровать. Я улетаю из России каждое лето, и никогда не испытывал ни тоски, ни сожаления. Словно покидаешь шумную вечеринку, на которой пообщался со всеми, с кем хотел, не беспокоясь, что можешь пропустить что-то важное, потому что на следующей неделе она повторится вновь.

"Сейчас же я готов вывернуть карманы, чтобы диджей продолжал играть, а толпа не расходилась. По хер, конечно, на толпу. Главное, чтобы она осталась.

Отец прав. Он выложил кучу денег на мое образование и бросить в один момент все — это, как минимум, легкомысленно. О- ответственность. Я могу приехать в Америку и поддерживать связь с Бэмби: скайп, фейс-тайм, телефон, переписка; могу летать к ней каждые выходные, если она захочет.

Проблема в том, что в этом я не уверен, захочет ли.

В Нью-Йорке у меня друзья, спортзал, футбольные тренировки, отец, беременная мама, Никита и сестренки. А еще озабоченные поклонники Саши, которые должны всегда помнить, что они на прицеле ее злого старшего брата. В Москве — дед, фирма и Ни-ка, которая вчера сказала, что любит меня.

Бэмби любит меня, а я не знаю, что делать. Я стремительно отупел до состояния бревна.

По традиции в аэропорт меня вызывается проводить дед.

Я выхожу из подъезда сумкой и на секунду прикрываю глаза, по-тупому(ну так я же тупой) надеясь, что когда снова их открою, то увижу Бэмби, которая, передумав, решила поехать в аэропорт, и я смогу всю дорогу держать ее за руку.

Глаза я уже открыл, но Бэмби не вижу. Вместо нее из машины вылезает дед, а из глубины салона машет рукой улыбающаяся Люба. Не пришла, как и сказала. Гордый олень.

Ноги вязнут в асфальте словно в густом болоте, в груди снова печет, но резкий голос деда возвращает меня в трезвую реальность.

— Хреново выглядишь, Максим. Заболел что ли? Мог бы до дома дотерпеть, чтобы дочь мне мозги не выносила.

И, правда, отрезвляет.

— Не выспался просто, — пожимаю деду руку и иду к багажнику, чтобы погрузить сумку. — В самолете отосплюсь.

— Ты никак опять в бизнес-класс билет взял, мажор заморский? — несется ворчливое мне в спину.

— В него.

— В двадцать три и экономом можно летать.