Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ника

— Вот вроде этот лысый чувак — древний как мамонт, а ниче такой, — говорит Леся, завороженно глядя в экран ноутбука, где Стэтхэм лупит какого-то бугая по морде. — Как думаешь, в пятьдесят хер еще стоит?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Пятидесяти мне еще не исполнилось, да и хера никогда не было.

Леся отрывает взгляд от монитора и смотрит на меня с подозрением.

— Эй, ты вообще на этой планете? Разговариваешь как-будто тебя наркотой накачали.

— Все нормально со мной. Просто я не хотела смотреть мордобой.

— Ага. Ты хотела посмотреть Хатико и утопить меня в слезах и соплях. Ладно, — она нажимает паузу и разворачивается ко мне. — хочешь пореветь, давай реви. Я и моя майка из «Манго» готовы.

— Не хочу я реветь, Лесь, — устало закатываю глаза, — Но и веселья от меня не жди, ладно?

— Стоп. А какой сегодня день?

— Четверг, пятнадцатое августа, — выговариваю ненавистную дату.

— Так вот почему сегодня ты зеленее, чем обычно, — голос Леси смягчается, переставая быть нарочито сварливым.

— Он завтра уезжает.

— Да, — отвожу в сторону стремительно намокающие глаза. — В десять утра самолет.

— И что, за эти дни ни разу к тебе не приехал?

Я отрицательно мотаю головой и незаметно скрещиваю пальцы, потому что вру. За прошедшую неделю я трижды видела знакомый черный кабриолет из окна. Он стоял во дворе по несколько часов, а я каждый раз, глядя вниз, молилась голозадому купидону, чтобы его владелец ко мне поднялся.

Как Ричард Гир к Джулии Робертс в Красотке. Максиму даже по пожарной лестнице карабкаться не нужно, достаточно и по обычной на четвертый этаж забежать и сказать: Ни-ка, я тебя люблю. Но нет, каждый раз он просто уезжал.

— Ник, — тихо зовет Леся, и я, натянув на лицо маску спокойствия, поднимаю глаза. — Мне жаль, что все вот так получилось.

От таких слов маске не удается продержаться на моем лице даже трех секунд, и я громко всхлипываю.

— Ну давай уже, пореви от души, — бормочет Леся и обнимает меня за плечи.

— Че ты все в себе-то держишь.

— У тебя такая туалетная вода вонючая, — со слезами выдыхаю я, уткнувшись носом ей в майку. — Никогда больше ее не покупай.

— Ты мне сама ее подарила, — ласково говорит Леся, похлопывая меня по спине, — Ну ладно, больше не буду.

После пятиминутного срыва, я отлипаю от ее гостеприимного плеча, и умыв лицо холодной водой, возвращаюсь в кровать.