При этом позволял себе отбирать клиентов – с одними работал, другим отказывал. И строго наказывал тех своих партнеров, которые заключали соглашение с людьми ненадежными или замаравшими себя причастностью к трем запретным вещам."
"Не так давно к Манфреду обратился один такой нежелательный клиент, и, разумеется, ему было отказано. Клиент, однако, оказался строптивым, с первого раза не понял и попытку повторил. Получил второй отказ. И так, понимаете ли, разгневался, что начал угрожать Манфреду всеми карами небесными. Манфред для порядка справился у Эдуарда, так, на всякий случай, может, он что-то не так понял и клиенту нельзя было отказывать? Эдуард же заверил его, что все правильно, запах наркотиков он не переносил совершенно и назойливого клиента велел гнать в три шеи.
Так Кнепке и сделал. Но настырный клиент не унялся и стал искать подходы к каналу отмывания денег уже не в Австрии, а в Москве. Поднажал на московские звенья канала, надеясь, что там дело пойдет легче, но и там не обломилось. Человек из московского звена связался с Манфредом и испуганно сказал, что ему угрожают похищением ребенка.
Манфред заколебался, все-таки ребенок… Кинулся звонить Эдуарду. Тот своих позиций не сдал, отказал категорически. «Если у твоих людей в Москве ненадежная охрана, так пусть позаботятся именно об этом, а не о том, чтобы уломать нас с тобой и заставить нарушить правила». Манфред так и передал своему представителю в Москве, звали его Францем Югенау. А через неделю ребенка Франца похитили. Повинуясь жесткой позиции Эдуарда, не позволяющего никому диктовать ему свою волю, Манфред скрепя сердце заявил Югенау: «Если ты не смог обеспечить безопасность собственного ребенка, тебе не место в нашем деле.
Уходи из фирмы. А с этими клиентами я работать все равно не буду». Югенау уволился, и ребенка ему тут же вернули. Но Манфред имел все основания подозревать, что тот мог и отомстить. Показать ему, Манфреду Кнепке, что и тот не смог обеспечить безопасность своих близких.
Поэтому и стал он рассказывать комиссару байки о драгоценностях Лилианы.
То есть драгоценности, конечно, существовали, об этом знала вся Вена, но Лиля никогда не таскала их без повода, а тем более когда ездила в Гмунден. Обручальное кольцо, небольшие сережки с бриллиантами и тонкая золотая цепочка на руке – вот и все, что у нее было, когда она уезжала в последний раз к сыну в клинику. Но Манфред упорно навязывал полиции версию убийства с целью ограбления, чтобы они не начали раскапывать ничего другого.
