Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я была раздавлена, разбита, уничтожена! Лишь одна преданная Марина не давала мне задохнуться окончательно…

Я считала ребят, с которыми училась, адекватными и разумными. Поэтому, когда всей группе пришла рассылка с анкетой, созданной на каком-то сайте эскорт-услуг, где красовалась моя фотография – решила, никто не поведется на этот детский сад! Они так же, как я, посчитают это чьей-то дебильной шуткой или злой местью, но… всех их словно в один миг подменили. И в один миг изменилась моя реальность.

Я начала понимать слишком поздно, что кто-то регулярно и грамотно распускает обо мне дурные слухи.

Так что даже те, с кем я дружила, начали сомневаться в моей порядочности. А учеба, в которой я тонула с головой, в которой спасалась и видела единственный смысл, превратилась в испытание на прочность.

Каждая секунда, проведенная на парах, теперь была пропитана напрягом, отчуждением и чувством унижения, опутывающим паутиной. Мне то и дело подкидывали записки с номерами телефона и ценой, устраивая что-то вроде аукциона, бросали шутки в спину, насмехались.

И эту волну невозможно было остановить!

Мне не хотелось вставать по утрам, не хотелось выходить из дома – меня передергивало всякий раз, как видела здание универа из окна маминой машины! Но больше всего на свете я боялась, что однажды о моей травле узнают родители… А там неизбежно вскроется все, что с этим связано.

Сегодняшний день не отличался от предыдущих – такие же косые взгляды, перешептывания, насмешки. На самом деле становилось все труднее это выносить.

Порой было так паршиво, что я уходила с пар и пряталась в библиотеке. Сейчас тоже всерьез подумывала уйти прямо после обеда, но гордость… она же потом до костей сожрет меня за слабость!

– Слушай, а давай сходим в кафе пообедаем? – с энтузиазмом предложила Марина, когда вторая пара закончилась.

Я взглянула на подругу и, пропустив внутри колкое чувство, продолжила заполнять сумку тетрадями.

– Это необязательно, Марин, – произнесла наводящим тоном. – Тебе необязательно садиться со мной в столовой.

Она цокнула. Перестала улыбаться, подошла вплотную и отобрала у меня сумку.

– Дура. Думаешь, я о себе парюсь? Хватит убивать свою нервную систему, Лина! Дай себе передышку, в конце концов, – не ходи ты в эту столовку, где все равно ничего не ешь и постоянно молчишь! Перестань прислушиваться, перестань оглядываться, перестань уже кому-то что-то доказывать!

Я сконфуженно опустила глаза. Вот же присосалась, пиявка упрямая! Насквозь меня видела, зараза такая.