Он мужик хороший, просто, как бы это сказать… непутевый. Пьющим он был всегда, да что говорить – у нас все мужики пьющие, даже Колыванов, хотя Валентин-то по местным меркам практически трезвенник. Мы здесь живем тесно. С одной стороны, ты вроде бы в своей норке, а с другой – у всех на виду. Пока Клим пил у себя, ему никто слова поперек не говорил. Ну, сорвал пару работ, не явился вовремя… Бывает. Но потом у него зародился бзик. Не знаю, может, он до белой горячки допился. В общем, Клим вбил себе в голову, что наша живность – ему первый враг.
Жила у нас такая Зоя Гордеева… Ты ее не застала, она два года как умерла, сгорела от рака, светлая ей память. – Полина Ильинична перекрестилась. – Ей делали химию, мы надеялись, что выкарабкается, но не сложилось. Все огорчалась, бедная, из-за волос… Зоя держала кроликов, с них все и началось. Клим убил одного из них, оставил тушку возле клеток и вернулся к себе. Соседи его видели. Да он и не скрывался! Через пять-шесть месяцев повторилось, только уже не с кроликом, а с гусем.
Так и пошло потихоньку: то у одних курицы недостает, то у других. Может, он и раньше хозяйничал, но кур на вольном выпасе никто не считает. Не вернулась – ну, может, пес придушил, а может, под машину попала! Но все-таки Клим в то время выступал редко, потом прощения приходил просить, возвращал деньги…
– Зачем он это делал?
– Сейчас уже не помню, как он это объяснял. Да вот еще великое дело – всматриваться в алкаша! – Беломестова вдруг рассердилась.
– Может, черти вселялись в кроликов и гусей, пес его знает! Ну, постепенно все это зашло далеко. К этому времени нас тут оставалась всего горстка. Он как раз у меня прирезал курицу. Не на улице поймал – да ты попробуй еще поймай ее, – а открыл вольер, достал и зарезал. Мы собрались все вместе, отправились к нему – только дождались, понятно, когда прочухается… У тебя муж-то пьющий? – внезапно спросила она.
– Нет, – испугалась Маша.
– Слава богу. Береги его! Мы раньше много раз предупреждали Клима, что больше не позволим ему выкрутасничать, а тут окончательно терпение лопнуло.
Клим это понял. Женщины помогли ему вещи собрать, Бутковы обустроили сторожку, отмыли полы, привели в порядок… Погрузили его вещи в мой прицеп – и перевезли. С тех пор он на кладбище живет. Вот такие дела.
– Давно это произошло?
Беломестова задумалась, загибая пальцы.
– Чуть больше года, получается. Еще до того, как твоя подруга переехала сюда.
