Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Меня вытаскивают из ментальной кроличьей норы, в которую я себя загнала, когда рядом со мной раздаются шаги.

-Привет, детка, - раздается протяжный голос.

Отлично. Как раз то, что мне было нужно.

Я увеличиваю темп, чтобы отстраниться от него, и мои икры кричат мне за это. Оно того даже не стоит; он легко поспевает за мной.

- Оставь меня в покое, Рекс. - говорю я.

- Вау, - отвечает он, легко кладя руку мне на плечо, - Это не очень мило, детка.

Я не останавливаюсь, огибаю поворот, чтобы пробежать четвертый круг. Мои челюсти сжаты так сильно, что кажется, будто я сбриваю верхний слой эмали с зубов.

Я решаю не обращать на него внимания, уверенная, что он потеряет интерес и уйдет туда, где команда мальчиков заканчивает свою тренировку.

Но я ошибаюсь.

Вместо того, чтобы отпустить меня, его рука сжимается в кулак вокруг моего предплечья, и он резко останавливает меня.

- Отпусти меня, Рекс. - Говорю я ровным голосом, не сводя глаз с того места, где он все еще сжимает мою руку своими пальцами.

- Попроси меня вежливо, и я сделаю это, - отвечает он фальшиво любезным тоном.

За его словами едва скрывается то, как сильно он заводится в любой момент, когда у него есть надо мной власть. - Я просто хочу поговорить.

Он никогда не применял ко мне физического насилия, когда мы встречались, но надвигающаяся возможность этого всегда существовала. Это было видно по тому, как он стискивал зубы, когда я говорила что-то, что ему не нравилось, а потом бесконечно ругал меня за это, как только мы оставались наедине.

То, как он кричал и унижал меня, когда мы спали вместе, и он был единственным, кому это доставляло удовольствие.

Хотя, теперь я, несомненно, знаю, что проблема была в нем, а не во мне. У меня не только, по-видимому, нет проблем с тем, чтобы кончить, но я могу сделать это несколько раз.

Мои мысли возвращаются к тому гостиничному номеру с Гэри, как это случалось чаще, чем я хотела бы признать за последние две недели.

Необузданную страсть и уязвимость той ночи было не так легко запереть в темных уголках моего мозга, как все остальное.

Я чувствовала себя живой так, как давно не чувствовала. Может быть, дело было в анонимности и спонтанности такого смелого поступка, за который мои родители, несомненно, убили бы меня, если бы узнали об этом, но часть меня думала, что сам Гэри имеет к этому какое-то отношение.

Интересно, что было бы, если бы я осталась, что бы он сделал со мной дальше, когда уже погубил меня для всех остальных мужчин, которые придут за ним.