Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Съесть немного картофельного пюре, не бегая сразу в ванную.

Для него еда - это то, что нужно смаковать и получать удовольствие. Для меня это пытка.

- Это один из лучших стейков, которые я пробовал за долгое время, - говорит он, кладя пару кусочков мне на тарелку.

Я смотрю на него, застыв. Не в силах поднять вилку, но загипнотизированная тем, как чимичурри растекается по моей тарелке. Загипнотизирован ароматами, которые доносятся до моих ноздрей.

Тристан говорит, и я отвечаю, но понятия не имею, о чем мы говорим.

Я на автопилоте. Мой нож режет мясо, моя вилка подносит его ко рту, и я ем. Я не ощущаю ничего, кроме эмоционального облегчения от того, что сдаюсь, и физического удовлетворения от того, что я сыта.

Я ем, и я ем, и я ем, мой контроль ускользает у меня из пальцев, как оборванная веревка. Я не знаю, что я ем и нравится ли мне это, это не имеет значения – временно это заполняет зияющую рану внутри меня и заставляет меня чувствовать себя цельной.

Но затем приходит осознание.

Сокрушительный стыд.

Я со смехом извиняюсь. Мне кажется, Тристан зовет меня вслед, но я его не слышу. Нетвердые ноги несут меня по темному коридору в сторону ванной, голова идет кругом. Я хватаюсь руками за стену, спотыкаясь на каблуках.

Отчаяние сжимает когтями мою грудь. Ненависть к себе обхватывает мой мозг своими липкими пальцами-щупальцами и сдавливает.

Я открываю темную дверь, и меня ждет ванная.

Мой враг.

Мое освобождение.

Там есть открытая площадка с зеркалом, прилавком и шезлонгом.

С другой стороны - две раковины и кабинки. Обстановка шикарная, современная и воздушная, и я собираюсь запятнать ее всей своей разбитостью.

Я опускаюсь на колени перед туалетом, дверь кабинки закрывается за мной. Мои руки дрожат. Перед глазами все расплывается, пока я едва могу их разглядеть. Облегчение от временного освобождения от контроля, которое дала мне еда, превращается в яму тьмы ненависти к себе, которая поглощает меня изнутри.

Наружу, это должно выйти.

Толстая, уродливая, никчемная, сука.

Я сжимаю голову руками, ероша волосы на висках. Заткнись, мне хочется крикнуть в ответ на этот голос, оставь меня в покое.

Так трудно объяснить битву, которая бушует в моем мозгу за идеальной улыбкой, которую я нацепляю на других. Две стороны меня, только одну я признаю собой, постоянно работают над этим. Внутренний шум в моей голове становится все громче, пока голос зла не заглушает все остальное.

Это побеждает, это всегда побеждает.