Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вес его зловещих намерений вибрирует от стен этого офиса. Я прислоняюсь спиной к стене, отдыхая там, и смотрю, как Тэтчер участвует в одном из своих любимых занятий.

Заставлять людей истекать кровью.

Он снимает свой пиджак, бросая его на стол, и не торопясь закатывает рукава до локтей. Все это часть ментальной игры, в которую он играет.

Мы были хорошим контрастом, он и я. Он был холоден и расчетлив. Я был инстинктивной и горячей жестокости.

Идеальная пара социопатов.

Говард яростно качает головой: — Какое тебе дело?! Давайте, мальчики, подумайте об этом.

Если кто-то узнает, что вы напали на меня, ваше будущее будет разрушено! — Он отчаянно возражает: — Она просто богатая девчонка. Просто какая-то глупая девчонка, у которой передозировка, наверное, все время на вечеринках, вы знаете таких!

Воздух становится холодным, не слышно ни звука, кроме его затрудненного дыхания. Из-за него, как безмолвная вода, из тени движется Сайлас. Его черный капюшон скрывает его лицо, когда он хватается за волосы Ховарда, резко скручивая их в своей хватке.

Одним плавным движением он откидывает голову назад, доктор протестующе стонет.

— Ее звали Розмари. И она была не просто девчонкой. — Голос у него грубый, не быстрый и резкий, как у Тэтчер, и не саркастический, как у Рука. Он грубый, грубый, потрепанный и побитый. Он полон страданий и мести.

— Она была моей. А теперь ты увидишь, что происходит, когда кто-то трахается с вещами, которые принадлежат мне. — Он рычит ему в ухо.

Тэтчер хватается за круглый табурет возле стола в морге, садится на него и катится перед связанным мужчиной.

Подобно тому, как поступил бы врач при осмотре пациента. Сайлас снова отступает, скрестив руки, прислонившись к стене, продолжая наблюдать.

— Вы скромно зарабатываете, не так ли, доктор Дисил? Шестьдесят штук в год? Предположительно больше здесь, в Пондероз Спрингс. Это приятная жизнь для ваших двух сыновей, не так ли? Сколько им лет? Пять и десять? — спокойно спрашивает он, вежливо ожидая ответа.

При этом он достает свернутую черную кожаную сумку.

Расслабленными руками он расстегивает пряжки сбоку, переворачивает их и медленно начинает раскручивать их на столе. Металл предметов внутри ловит лунный свет, мерцая в темноте, как смертоносные звезды.

— Ты извратился, маленькое дерьмо… — шипит Говард, пытаясь встряхнуться со стула.

Длинные ледяные пальцы Тэтчера пробегают по его коллекции туда-сюда: — Я спрашиваю, потому что ваши руки жизненно важны для вашей работы.