Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- Он сделал паузу. - Я знаю, ты сказала, что хотела бы остаться, но мне нужна твоя клятва. Обещай, что дашь время, чтобы доказать тебе каков я и мои намерения к тебе.

Ее глаза изучали его лицо. Что бы она там ни увидела в выражении его лица, это должно быть успокоило ее, потому что она медленно улыбнулась ему и кивнула.

- У тебя есть мое слово.

Он выдохнул с облегчением и радостью. Наклонившись он провел своими губами о ее. Его руки нашли ее, и, переплетя их пальцы, Валериан поднял их над ее головой.

Это застало ее грудь приподняться, вдавливая ее еще сильнее в его. Она облизнула губы, прикрывая веки.

- Пока ты видела только плохие стороны любви, я видел лучшие. Мои мать и отец были парой и полностью посвятили себя друг другу.

- Где они, твои родители?

- Они умерли много лет тому назад. Отец погиб в сражении, а печаль матери забрала ее вскоре после этого.

«Боже, - ужаснулась Шей. - Быть так преданным кому-то, что, на самом деле, умереть без него. Просто потерять волю к жизни».

Это было из разряда, что бывает только в кино, и часть нее не хотела понимать такую преданность. Ее пугала, и в то же время, возбуждала такая перспектива.

- Мне жаль, что ты потерял их, - тихо сказала она.

- Ой-ей. Ты снова показываешь свою сладкую сторону.

Она усмехнулась.

- Как ты смеешь говорить такое. Я настоящая сука.

- И ты ненавидишь те вещи, которые я с тобой делаю.

- Ненавижу, - со смехом согласилась она.

Его дыхание скользнуло в ее ухо, за ним последовал язык.

Ее руки запутались в его волосах, и она задрожала.

- Так же, как и ненавидишь меня, - выдохнул он.

Она не могла сказать ему слов, которых, он от нее ждал, поэтому взамен она дала ему эти:

- Да, - прошептала она, - Я так сильно тебя ненавижу.

- Хорошо. Потому что я собираюсь ненавидеть тебя, пока ты не сможешь уже представить своей жизни без меня.

«Слишком поздно», прошептал ее внутренний голосок, когда он скользнул в нее.

ГЛАВА 26

Оставить Шей, спящую в его постели, «их постели» - поправил Валериан - было самой тяжелой вещью, какую он когда-либо делал.

Ее мягкие, белые локоны рассыпавшиеся по лиловым простыням, выглядели как нечто неземное, подобно навеянному наваждению. Черты ее лица были расслаблены, длинные ресницы песочного цвета отбрасывали тени на ее скулы. Ее губы были припухшими и раскрасневшимися от поцелуев.

Он был уже одет, в поспешно натянутую рубашку и штаны, когда решимость оставить ее покинула его.