Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А теперь ничего этого не будет, потому что чертов богатенький Буратино сказал мне «нет».

– Мудак! – заорал я и все-таки разбил руку о кафель ванной комнаты.

Неделю я ходил сам не свой, про себя костеря гребаного Толмацкого всеми известными мне нелицеприятными эпитетами. Кем он только не был в моих мыслях, ой! И я руку даю на отсечение, что все то время этому богатею икалось, и днем, и ночью. Жестко икалось!

Сам же я раз пятьсот залезал на сайт той самой школы и вчитывался в правила поступления. Долбанутые, скажем так, правила.

Либо у тебя должно под подушкой лежать лишние полтора мульта, либо у тебя должен быть спонсор, чтобы закрыть все издержки заведения.

Издержки, черт их раздери!"

"Форма – раз. Форма спортивная – два. И не абы какая, а от именитого дизайнера. На кой-то хрен заграничный паспорт – три. Оплата экскурсий и соревнований – четыре. Вступительный взнос – пять.

Это не школа, эта туфта какая-то на палочке! А-р-р!

И никакие супер-пупер оценки спасти моей ситуации не смогли, никакие достижения тоже.

Либо бабки, либо спонсорство – все.

И я пошел дальше – начал шерстить все государственные школы, что были рядом с «Золотой Лигой». Задача заведомо провальная, как я позже понял. Ведь заведение, где училась моя белобрысая заноза, было закрытого типа и даже, умудрись я поступить сейчас учиться где-то рядом, то максимум, что бы мне светило – это лицезреть как она приезжает на учебу, а потом и уезжает.

Ну такое…

И я в который раз понял, что проиграл.

А потом снова разнес в пух и прах руку, усердно утрамбовывая кулак в плитку в ванной комнате. Потрескалась. Отвалилась. Отец поджимал губы, качал головой, но исправить нанесенный ущерб помог. Благо, что не спрашивал причины.

А что я ему отвечу? Сам не знал, что со мной творится, потому что…да потому что вляпался я, по все видимости, в какое-то дерьмо, а как вылезти из него ума не приложу!

И единственное, что было неизменно изо дня в день, так это перед сном достать телефон и до искр перед глазами смотреть на ее фотографии, вылизывать взглядом идеальные черты, представлять, что когда-нибудь я буду делать это не мысленно и не на расстоянии, а максимально близко, руками, губами и языком.

А потом…

Боже, я идиот! Поплыл на девчонку, которую видел от силы пяток раз!

Матерился, чертыхался, ругал себя последними словами, а дальше переходил на полоскание Толмацкого, обещая себе, что еще утру его самодовольный нос.