Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Я покачал головой, как же она изменилась, и это просто сводило меня с ума. Да что за нахер со мной происходит?

Нравится это или нет, но малышка была семьей. Приемной семьей, но все же семьей. Я не должен был сюда приезжать. Сколько же раз я себе твердил это. Мой желудок скрутило, когда я вспомнил, какой была ее сладкая улыбка и глаза, наполненные нежностью, которые поразили меня, когда я увидел ее впервые несколько лет назад. Я не знал, что мне делать с этой шестнадцатилеткой. Все, что я знал так это то, что вся эта сложившаяся фигня не правильна, и я должен отпустить все это дерьмо, пресекая тьму внутри меня, которую я не позволяю никому увидеть.

Я должен прийти в себя и держаться подальше, и тогда я смогу оттолкнуть ее подальше от себя. И как мы видим сейчас, мой суперплан не подействовал. Если бы я испытывал ненависть или использовал различные ссоры, я был бы в полном порядке. Но у моего члена имелись иные планы. Планы, которые мне не нравились. Я же не дикарь. Далеко не такой. На самом деле, мои опасения сбывались, и даже больше могу сказать, были в опасной зоне.

Я ненавижу терять контроль. Блядь, это начинает волновать меня.

И Мая была причиной этой потери контроля. Как, черт возьми, она это делает?

— Так что же поспособствовало столь почетному визиту? — она скрестила руки на своей груди, подходя ко мне, но это не было хорошим знаком, так как ее сиськи на самом деле подпрыгнули в тот момент.

Отведя взгляд от ее декольте, мой взгляд устремился в ее зеленые глаза.

Крупинки золота блестели в лучах солнца. Мой рот стал сухим, и я сказал. — День рождения Ларисы. Это очень важно для нее.

— Ну, в любом случае, держись подальше от меня, — сказала она до того, как ладонь ее руки уперлась мне в грудь, чтобы убрать меня с пути.

Стиснув свои зубы, я схватил ее за запястье и очень сильно сжал. Я не позволю, чтобы эта маленькая сучка указывала мне. Ее глаза метнулись к моим, огонь пылал в них, словно он ее собственный. Ее полные губы были в нескольких дюймах от моих, такие сочные и влажные.

Черт. И еще, ее повзрослевшая грудь, которую можно сравнить с шарами. Застенчивого и худого ребенка, с дружелюбной улыбкой, как и не бывало, на место этого всего, пришло убийственно красивое тело, которое было под запретом.

— Отпусти меня, Оливер, — промолвила она, ее ноздри раздувались. Ее теплое дыхание щекотало мою грудь, вызывая этим холодок по моей спине.

Ее упрямство удивило меня, я даже не думал, что она станет такой.