Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ее огорчение и боль были настолько настоящими, что признаюсь, меня это немного удивило. Я всегда видел ее сильной, но никогда не думал, что мне придется увидеть ее такой раздавленной.

Мне хотелось заключить ее в свои крепкие объятия, и безумно целовать ее щечки. Мне хотелось сказать ей, что я тоже виноват. Я только хотел сделать как лучше для нее.

Но как всегда я потерпел неудачу.

Я мог рассказать ей, что она заставляет меня чувствовать. Как я начинаю паниковать, когда не знаю где она.

Что Бьянка на самом деле, ничего для меня не значит.

Как я был зол и рад одновременно, когда нашел ее.

Как увидев ее с другим парнем, я потерял контроль.

Глава 19

Раннее: тем же поздним вечером

Мая

Оливер, должно быть, сжалился надо мной, потому что отправил спать, не дав возможности увидеть лиц отца и Ларисы.

— Иди в свою комнату. Прими душ и ложись спать. Я скажу нашим родителям, что все в порядке и что я вернул тебя домой, — его голос был суров, и поэтому я решила не спорить.

Когда мы приехали домой, я чувствовала себя грязной и испытывала отвращение к себе.

Я не могла винить Оливера в том, что он думал обо мне. Ну и конечно, я даже не пыталась убедить его в обратном.

Я принимала душ, чувствуя себя совершенно без сил и полностью уставшей. Сняв всю одежду, я ступила под поток воды, смывая всю грязь с себя, которая так въелась.

Острая боль пронзила мое сердце. Что бы сказала мама, видя меня вот такой? Она бы просто разочаровалась во мне, как в женщине. Позор окутал всю меня, я опустила голову, давая слезам выйти наружу, мне так не хватает ее, я так чертовски сильно скучаю по ней, что мое сердце просто разрывается от боли в груди.

"Я уже столько натерпелась этого дерьма. Все стало слишком сложно.

Моя кожа сморщилась, потому что я стояла под водой слишком долго, я повернула краны и начала вытирать себя. Мои глаза упали на лезвие. Я не резала себя уже долгое время.

После того, как Оливер сбежал, когда мне было шестнадцать, я воспользовалась лезвием впервые.

Я никогда не резала глубоко, только делала небольшие порезы на коже. Я всегда представляла свою мать, держа лезвие в своих руках, ее чувства, когда она резала себя.

На самом деле я была большой трусихой, чтобы порезать себя до такой степени, чтобы пошла кровь. Всякий раз, когда я где-то случайно порезалась или что-то еще, я просто падала в обморок при виде крови. Я просто не могла представить папину работу, он ведь резал людей, спасая им жизни.