Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мне нужен был свет, чтобы разобраться какого черта тут происходило. Тревога охватила меня.

Запах ее духов ударил мне в нос, словно она недавно была здесь. Свет зажегся через несколько секунд. И мой взгляд упал на кровать. Там никого не было. Черт, только не это! Господи молю тебя, умоляю, сделай так, чтобы моей маленькой пчелки не оказалось на полу в ванной.

Я никогда раньше не молился, но теперь я реально надеялся на помощь Всевышнего. Свет достигал из ванной, но ничего не было видно. Почему они сделали эту комнату такой затемненной? И холодной.

Дрожь пробежала по моей спине, я, черт побери, продрог до костей.

— Мая? Черт, да ответь же мне!

Не так я планировал эту встречу, но теперь все что мне оставалось так это кричать ее имя в темноту. В конце концов, я нашел включатель, свет осветил комнату, вернув меня к жизни. Я готовился к худшему, даже дыхание задержал, когда уставился на пол ванной.

Пусто.

Маи нет.

Тогда, где она, черт побери?

Глава 37

Мая

Вскоре, как только я закрыла дверь своего номера, я поплелась ванную, чтобы найти мои лезвия.

Они всегда были здесь. Ждали меня. Без каких-либо осуждений. Без каких-либо сожалений. Холодная и такая настоящая сталь.

Я не брала их в руки уже долгое время, и я как бы завязала с ними, но знаете, это словно алкоголик, который вроде как завязал, но руки все равно тянутся к этому, когда наступает трудный момент.

Была ли я больной на голову, в то время как сама же училась помогать людям с той же проблемой, что и у меня? Имеет ли это хоть какое-то значение? Жизнь та еще сучка, да? Да, иногда она приносит одни страдания, иногда она не кажется прекрасной сказкой.

Иногда мы не понимаем, почему то или иное произошло именно с нами.

Но это жизнь. Таковой она является.

И страдания являются ее частью, так же как счастье и радость.

Мне бы очень хотелось сказать это Меган Чайлдс. Моя мать бы никогда этого не сделала, да и я тоже не собираюсь.

Жизнь это бег, несмотря на ее дерьмовые деньки, есть же ведь и прекрасные.

Самое время взять в руки лезвие.

Медленно развернув хирургические бритвы, я тихо про себя напевала песенку. Лезвия блеснули в зеркале, когда свет пал на них, заставляя этим поднять свой взгляд.

Я смотрела на себя, словно видела это лицо в первый раз.

Завороженная, я всматривалась в глубины собственных глаз, но там была только боль и пустота. Они не испытывали тягу к жизни, из-за чего казались мертвыми.

Знаете, это не было то лицо, которое я видела много раз до этого. Эта женщина была другой.