Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Рукав на куртке оторван, взгляд застывший, шаг неестественно ритмичный.

– Мистер Лоусон! – закричал я.

Он не ответил.

– Какой-то он странный, – сказала Мини.

Даже в десяти метрах мистер Лоусон не замечал нас – смотрел куда-то мимо.

– Мистер Лоусон!"

"Прямо перед нами он вдруг остановился, упал на колени и пригоршнями стал зачерпывать воду из лужи, уставившись в нее пустыми глазами.

– Мистер Лоусон! С вами все в порядке?

Анна хотела было нагнуться к нему, но Дейв ее резко остановил.

– Боже мой! – выговорил он.

– Они… Они там…

Я глянул на Мини – она смотрела на людей у колонки – и оцепенел от ужаса. Все происходило как в замедленном кино.

Кроме людей, ловящих воду из гидранта, и тех, кто пил прямо с земли, была еще одна группа, поменьше: они склонились над телами на асфальте.

Как животные.

В ужасе я понял, что они впились губами прямо в тела погибших. Они пили! Они пили отовсюду! Они пили всё!

А потом они заметили нас.

Так быстро я еще никогда не бегал. Руки и ноги работали, как поршни двигателя, куртка парусом хлопала за спиной.

Я оглянулся через правое плечо: за мной бежал Дейв, за ним Анна и самой последней – Мини. А прямо за ними – наши преследователи.

– А мистер Лоусон? – на бегу выдохнула Анна.

– Он сам разберется, – ответил я.

Я перепрыгнул через скамейку и повернул на Седьмую авеню, понадеявшись, что остальные побегут за мной. Из-за слякоти было очень скользко, и я чуть не упал. Пропустив Дейва с Анной вперед, я теперь бежал рядом с Мини.

– Ну, Мини, давай быстрее!

Она ускорила бег вместе со мной, и мы чуть не налетели на Дейва и Анну, остановившихся посреди улицы.

Повсюду стояли машины. Пустые. Без людей. Многие были сильно помяты, у некоторых еще работали двигатели, некоторые разнесло на куски. Но остановились мы не поэтому: вся Седьмая авеню, насколько хватало глаз, была разрушена.

Вместо домов остались только развалины: будто огромный ребенок, обидевшись, смахнул сделанный из игрушечных кубиков город на пол. Те звуки, которые я до этого принял за шум стройки, были звуками разрушения невообразимых масштабов.

На пять-шесть перекрестков вперед виднелись только груды развалин: одолеть их было по силам разве что скалолазу. Дорогу перекрывала груда обломков высотой в пятиэтажный дом: сплошное месиво острых кусков стекла и металла. Повсюду что-то тлело или горело, воздух был наполнен едким дымом и пылью.

Сам не зная почему, я обернулся. Что-то еще было не так, но не сразу бросилось нам в глаза.