Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Конечно, в каком–нибудь крутом фильме главный герой обязательно сумел бы найти способ без лишнего риска обезвредить ракету, но я понятия не имел, как к ней подступиться.

Я взглянул на светящиеся стрелки часов, чтобы проверить, сколько времени в запасе. Вставая, я покачнулся и, чтобы не упасть, с размаху плюхнулся на скамью. Выскочившая из рук свеча – и не думая тухнуть! – полетела прямо к ракете.

Я бросился за ней, но не успел поймать. Она глухо стукнулась об пол и покатилась. Я кинулся на четвереньки и, подавшись всем телом вперед, дунул на свечу.

Погасла. Успел!

Из последних сил я бежал по Пятой авеню.

С чего вдруг меня потянуло на необдуманный риск? Зачем я подвергал себя опасности? Какое право имел перечеркнуть все те дни, которые боролся за жизнь? Я совершил глупейший поступок, но, наверное, так было нужно. Меня тянуло в этот собор. Возможно, церкви имеют над людьми власть, даже над теми, кто не верит в Бога. Если обществу потребления больше не на что молиться – рекламные щиты разбиты, огромные плакаты размокли под дождем, то образовавшуюся пустоту должно что–то заполнить.

Или меня всего лишь тянуло к остальным: не к тем, кто верил, а к тем, кто оказался проклят?

Меня манила, влекла странная сила, поддаваться которой оказалось неожиданно легко и приятно. Ее зов был даже сильнее инстинкта выживания. А зачем, для чего цепляться за какие–то туманные обещания, рваться вперед, ведь гораздо проще оставить все, как есть?

Но я бежал, бежал, не останавливаясь. За эти дни привычка бороться, идти напролом прочно въелась в мое существо.

Я не боялся страшных черных ям на пути, готовых навсегда поглотить меня. Я забыл о том, какие опасности таят улицы Нью–Йорка. Пятьдесят шестая. То, что случилось дальше, случилось лишь потому, что я несся вперед, забыв об осторожности. Сам виноват. Я не ждал нападения, но оно произошло.

Неожиданный рывок бросил меня на землю, и тут же чьи–то руки так сдавили горло, что я стал задыхаться. Тяжелый, сильный мужчина навалился сверху и дышал мне прямо в лицо.

Подведя свои руки под его, я резко развел их в стороны. Хватка на мгновение ослабла, а я успел выкрутиться и оттолкнуть нападавшего ногами. Но уже через секунду вымазанное засохшей кровью лицо вновь нависло надо мной, а обмороженные до черноты пальцы вцепились в голову. Я ударил его коленом, дернулся всем телом, снова вырвался, но, до того, как успел подняться с карачек, Охотник ткнул меня лицом в землю.

В ответ я наградил его резким ударом локтя и освободился.