Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

“У кого?”

”У предыдущего владельца"".

А то. “И где он живут? Как ты его нашел?”

Он смеется, хотя звучит нервно. ”Ну, у нас действительно есть связи в мире искусства, у твоей мамы и у меня“.

”Я не имею к этому никакого отношения"" - добавляет мама, заслужив от него строгий взгляд.

“Скажи мне, как ты ее нашел”, - требую я.

“Как я и сказал. У меня есть связи. Я немного покопался и сделал несколько звонков.” Он начинает потеть. Я вижу, как они усеивают его линию роста волос.

“Возможно, Вероника помогала тебе?” - спрашивает мама, ее голос сочится отвращением.

“Я знаю, насколько она полезна”.

“Оставь ее в покое”, - огрызается он, его щеки краснеют.

Вероника. Новый помощница. Может быть, там есть что-то большее, чем я знаю?

“Сколько ты заплатил за нее?” Спрашиваю я его.

“Почему вы обе ополчились на меня? И невежливо спрашивать, сколько стоил эта картина, Рен. Это был подарок”, - говорит он, отчитывая меня. Он выходит из кабинки и через несколько секунд встает на ноги.

“Пойдем”.

“Но—”

“Мы уходим”, - прерывает он, прежде чем повернуться и выйти из закусочной.

Мы с мамой обмениваемся взглядами.

“Все будет хорошо”, - говорит она мне. “Мы можем закончить этот разговор дома”.

Мой желудок сжимается. Я бы хотела, чтобы мне вообще не нужно было вести этот разговор.

Я молчу всю обратную дорогу до квартиры, как и мой отец. Даже моя мать. Мы все притихли, настроение мрачное.

Полностью разрушено. Как он мог так лгать мне? Как? Я не понимаю.

Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь это простить. Он злится на меня за мое предполагаемое предательство, а затем делает то же самое и ожидает, что мы все примем его ложь.

У него не может быть и того, и другого.

Мы приближаемся к нашему зданию, когда я замечаю, что кто-то стоит у входа. Очень знакомый человек, одетый в черное пальто и джинсы, в той шапке, которую он всегда носит, прикрывая волосы. Он поворачивается к нам лицом, и мое сердце начинает стучать чаще.

Это Крю.

Наши взгляды встречаются, и грозный взгляд на его лице наполняет меня беспокойством, хотя я быстро понимаю, что его гнев не имеет ко мне никакого отношения.

Это связано с моим отцом.

“О боже”, - слышу я, как мама говорит, когда замечает Крю.

Мой отец, конечно, совершенно ничего не замечает.

Я отрываюсь от родителей и бегу к Крю, тихий крик срывается с моих губ, когда он заключает меня в объятия и прижимает к себе.