Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как бы сильно ни горела во мне потребность увидеть ее реакцию на наш подарок лично, камер, которые мы спрятали в ее доме, должно было хватить.

Я бы обязательно заставил ее поблагодарить меня должным образом в другой раз.

Тру подходит ко мне, снимая свою маску теперь, когда она ушла. Я поднимаю руку и снимаю свою, засовывая ее в карман толстовки.

— Все прошло лучше, чем ожидалось, — говорит он, поворачиваясь еще раз, чтобы посмотреть в том направлении, в котором она исчезла, и снова демонстрируя свою одержимость.

Но я тоже до сих пор не отвел взгляд.

— Да, это так, — ответил я рассеянно. Не то чтобы он уже не привык к моему поведению.

Он протягивает руку и берет меня за запястье, поднося мои пальцы в перчатках к своему носу и глубоко вдыхая. Его стон непристоен, и я отдергиваю руку, прежде чем он сделает что-нибудь глупое, например, пососет мои пальцы. Он просто хихикает в ответ.

— Хотел бы я, чтобы это были мои пальцы на ее прелестной киске, — говорит он.

— Достаточно скоро, — отвечаю я, пытаясь умерить его пыл.

— Наше время придет, но мы должны быть осторожны, методичны. Сначала ей нужно стать глубже, с большей готовностью принять эту сторону себя.

Глаза Тру светятся опасным голодом, его ухмылка выдает глубину его одержимости. Меня это не беспокоит, в конце концов, это совпадает с моим собственным.

Мы оба жаждем ее вопреки здравому смыслу, стремясь раскрыть глубины ее тьмы и насладиться общим экстазом, который это обещает."

"Я чувствую смесь волнения и осторожности, когда вижу взгляд Тру, узнающий картину моих собственных желаний, отраженных во мне.

Между нами существует неоспоримая связь, выкованная в огне нашей общей одержимости. Мы понимаем, до каких глубин мы готовы дойти, как далеко мы готовы раздвинуть границы морали.

Ухмылка Тру становится шире; он наслаждается предвкушением, подпитываемым мыслью о том, чтобы обладать ею самым интимным образом.

— Она подчинится, — шепчет он, его голос сочится уверенностью.

— Мы сделаем ее нашей душой и телом.

Я не могу не вздрогнуть от его слов, перспектива исполнения наших темных желаний витает на краях моего сознания.

— Я жажду ее, — бормочет он, его голос сочится смесью тоски и предвкушения. — Я хочу увидеть, как она сдается, стать свидетелем того, как она постигает глубины своих желаний.

Я киваю, мой собственный голод поднимается во мне подобно волне. Но я знаю, как важно сдерживаться, держать нашу одержимость в узде.