Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И они бы не оказались столь неловкими, чтобы разбить эту большую винную бутыль «Шато Латур» ’61-го года, — в знак иллюстрации Пендергаст указал на беспорядок на полу, — которая стоит не менее пятнадцати тысяч долларов. Поэтому я с самого начала знал то, что, хотя мы, несомненно, и имеем дело с ворами, но мы, безусловно, имеем дело с похитителями вина. Нет — они явились сюда, чтобы заполучить нечто гораздо более ценное. По крайней мере, для них. Естественно, это заставило меня заглянуть за винные шкафы, где я и увидел признаки недавней деятельности, которая, в свою очередь, привела меня к нише.

Лейк осторожно заглянул в полость ниши.

— И вы действительно думаете, что кто-то был замурован там, внутри?

— Да.

— И что, все это ограбление было организовано для того чтобы… забрать скелет?

— Несомненно, — Пендергаст постучал по пробирке, в которой лежала фаланга пальца.

— Господь всемогущий…

— Очевидно, что это замуровывание является преступлением, которое случилось очень много лет назад.

Тем не менее, люди, которые изъяли скелет, должны были знать об этом преступлении и либо пожелали замести его следы, либо захотели что-то забрать из ниши, либо и то, и другое одновременно. Они пошли на многое, чтобы скрыть свою деятельность. Жаль, что они пропустили эту кость. Она послужит самым красноречивым доказательством.

— А опасность? — спросила Констанс.

— Моя дорогая Констанс! Это преступление — работа местных жителей — или, по крайней мере, людей с глубоким знанием истории этого города.

Я уверен, что они также знали о том, что именно было замуровано вместе со скелетом — по-видимому, что-то очень ценное. Так как они должны были сдвинуть винный шкаф и не смогли замаскировать следы своей активности, то они устроили кражу, чтобы скрыть их.

— Они? — переспросил Лейк. — Вы хотите сказать, что похитителей было больше одного?

— Это всего лишь мое предположение. Я лишь хочу сказать, что вся эта операция явно потребовало значительных усилий.

— Ты все еще не указал, какая опасность, по-твоему, угрожает мне, — настаивала Констанс.

— Опасность кроется именно в том, что мне предстоит расследовать. Те, кто сделал это, явно не будут этому рады. Они предпримут шаги, чтобы защитить себя.

— И ты считаешь, что я уязвима?

Тишина продолжалась до тех пор, пока Констанс не осознала, что Пендергаст не собирается отвечать на этот вопрос.