– Привозили к нам иногда монахов, которые нетленно несколько сот лет лежали, – вздохнула Виктория Ивановна, – или, например, начнут строители котлован под новый дом рыть, глядь, под ковшом тело, как живое.
Я к Войкову на первом курсе пришла, лаборанткой сначала стала. Степан Ильич меня любил, рассказывал много о своей работе. Он часто здесь задерживался, родных не имел. А я из многодетной семьи, которая в двух комнатах в коммуналке жила, мне домой вообще не хотелось. Вот и сидели мы с ним тут.
Много интересного я от профессора узнала. Он энциклопедически образованным человеком был, такое рассказывал, о чем наши преподаватели в институте понятия в силу своей малообразованности не имели. Я каждое слово Войкова впитывала, понимала, судьба столкнула меня с настоящим учителем. Зачем Степану Ильичу понадобились тела давно умерших? Учитывая, что вы, дорогая, не медик, не биолог, не химик, говорить буду очень просто, без терминов. Войков с юности интересовался причинами возникновения сердечно-сосудистых заболеваний.
Когда он писал кандидатскую диссертацию, изучил много историй болезни разных пациентов и обратил внимание на некоторых людей. Два брата жили в одном доме, имели разницу в возрасте один год, вели одинаковый, как сейчас говорят, здоровый образ жизни. Но один внезапно умирает от инфаркта в возрасте сорока лет, другой доживает до глубокой старости, не жалуясь на сердце. И такие случаи, когда в семье один родственник рано погибает, а другой здоров и в преклонные годы бегает на лыжах, не редкость.
Степан Ильич предположил, что умершие подцепили какой-то неизвестный медицине вирус. Человек им заражается, и спустя короткое время с ним случается инфаркт или инсульт. Войков был уверен, что сбой сердечно-сосудистой системы вызывается вирусом. А еще он полагал, что возбудитель болезни появился не так уж давно, менее пятисот лет назад, и хотел выяснить, откуда он взялся.
Понимаете, зачем ему мумии были нужны?"
"Степан Ильич защитил кандидатскую, потом докторскую и в конце концов стал заведовать лабораторией в «НИИбиораз». Научное сообщество относилось к Войкову неоднозначно. Одни считали его гением, соглашались с его теорией о вирусе, полагали, что он существует, надо лишь его найти. Другие называли профессора шарлатаном. Ой, чуть не забыла! Степан Ильич обратил внимание на одну закономерность.
