Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я в порядке. Кроме того, я просто хочу завалиться спать.

— Еще только пять часов.

— Да, и, как я уже сказала, я всю ночь зубрила.

— Аспен…

— Я вешаю трубку, — предупреждает она его.

— Не смей вешать трубку…

Линия обрывается, и Остин с тяжелым вздохом откидывается на спинку кресла и бросает телефон на середину старого стола, который еще не успели разобрать.

— Черт возьми. Она невозможна.

Я держу рот на замке, на самом деле не зная, что, блядь, я должен сказать, не усугубляя ситуацию.

— Это должен быть парень, — предполагает Остин.

— Это всегда гребаный парень. Ты видел, как она тебя игнорировала? Она даже не улыбнулась тебе, черт возьми. Она всегда, блядь, улыбается, когда видит тебя.

— Я не знаю, что тебе сказать, чувак. Может быть, она наконец-то двинулась дальше.

Остин усмехается, качая головой.

— Гребаный зомби-апокалипсис наступит раньше, чем мы увидим день, когда моя сестра, наконец, двинется дальше. И, несмотря на то, как сильно я это ненавижу, эта ее влюбленность никуда не денется, но это не значит, что с ней не трахался какой-нибудь другой мудак.

Черт.

Я стону, точно зная, что сейчас сорвется с его губ.

— Слушай, может, тебе все же стоит туда съездить, просто выяснить все. Ты всегда умел ее разговорить. Может, она откроется тебе.

Хa. Если бы только он знал, что отрылось мне — вот с чего вообще началось все это дерьмо. Если бы он знал, отправить меня туда было бы последним, что он когда-либо сделал.

— Я не думаю, что это такая уж хорошая идея, чувак. Она явно не хочет меня видеть.

Почему бы тебе вместо этого не отправиться туда завтра?

Остин качает головой, когда его окликает мужчина из строительной бригады. Он тяжело вздыхает и поднимается на ноги, и, уходя, оглядывается через плечо.

— Ты же знаешь, какой она становится, когда сидит и копается в своем дерьме. Ей нужно выговориться, а разговора со мной не получится. Так что ты поезжай. Кроме того, эти ребята будут здесь всю неделю. У меня не будет возможности приехать туда до выходных, а я не могу вынести мысли о том, что она будет так долго переживать из-за чего-то.

Просто пойди и разберись с этим, и если это можно исправить, то исправь.

Черт.

Остин исчезает, а я сжимаю руки в кулаки.

Добром это не кончится. Я последний человек, которого она хочет видеть прямо сейчас, но нельзя отрицать, что мысль о том, что она проведет ночь сломленной на своем диване, разрывает меня на части.

Во всем этом виноват я. Я сломал ее, и моя ответственность — собрать ее обратно.