Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Почему она так улыбается?

По-моему, дети - это просто реинкарнация дьявола, поэтому у меня нет никакого желания когда-нибудь стать отцом. Я бы все равно был ужасен. Я бы не хотел, чтобы миниатюрная версия меня отнимала внимание у моей сестры. Я и так мудак, зачем мне еще один такой же?

Когда я наполнил Оливию своей спермой, мне понравилось, как она капала из ее киски. Мне хотелось размазать ее по киске и засунуть обратно внутрь, не желая терять ни капли. Но я не хотел, чтобы она забеременела - это было бы просто катастрофой.

"Первый год своего заключения я думал, что Оливия молчит из-за беременности, что она забеременела от меня, и даже начал спрашивать ее в письмах, мой ли это ребенок, обманывая себя тем, что у меня есть ребенок, который отнимает у меня все ее внимание.

Она не навещала меня, потому что к ней был прикован ублюдок.

К счастью, она до сих пор бездетна и принимает противозачаточные средства, так что никаких беременностей, детей и дерьмовых подгузников. Черт, стоп, а что если ее будущий муж захочет ее обрюхатить?

Я сажусь поудобнее и открываю строку поиска, пытаясь понять, есть ли способ безопасно провести гистерэктомию (гинекологическая операция, при которой удаляется матка) в домашних условиях, но не нахожу ни одной статьи.

Я вздыхаю и опираюсь локтем на стол, прикладывая кулак к виску, и думаю, не подсадить ли мне парня на наркотики и не нанять ли врача, чтобы он его укокошил.

Это менее агрессивно, чем проделывать это с Оливией. Это беспроигрышный вариант. Моя девочка все равно не хочет быть матерью.

Оливия целует подругу в щеку, машет рукой маленькой девочке в детском стульчике, а затем идет к своей машине. Я вздыхаю, смотрю, как она отъезжает, и жду, когда она погрузится в очередной экран. Через десять минут она заезжает на свою обычную заправку, платит за бензин и чипсы, затем снова садится в машину.

Пока она добирается до дома, уже стемнело. У меня выключен свет, я стою у окна и наблюдаю, как она пытается найти ключ от подъезда своего дома.

Она роняет телефон и притопывает ногой, что вызывает у меня улыбку, когда я затягиваюсь сигаретой.

От мелочей, которые она делает, мне становится тепло и спокойно, и я должен напоминать себе, что она - змея с красивым лицом и тугой киской.

Она исчезает в здании, и я снова поворачиваюсь к экранам, задерживая дым между губами и увеличивая изображение на всех камерах в ее квартире. Она бросает ключи на столик у двери и замирает на месте, увидев коробку конфет.