Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

В блеклом стекле мое отражение и я… другая… уголки глаз опущены, кожа бледная — бледная, а в глазах тоска.

— Я поступила правильно, — проговариваю едва слышно и сжимаю кулачки.

— Что? Доча?

Рядом на кресле спит мама и сквозь сон возможно что-то слышит, а может и реагирует на мое движение.

— Ничего, мамуль, спи…

Отвечаю и натягиваю на губы дежурную улыбку, которую мама не видит, так как тоже спит…

Вообще в этом салоне самолета свет приглушен и тихо, нет ажиотажа и беготни, которая всегда присутствует в экономе.

Тут как-то спокойно, все направлено на то, чтобы во время полета человек расслабился и отдохнул.

Так странно… так чертовски странно и непривычно…

Я специально думаю о подобных мелочах, чтобы не возвращаться в мыслях к мужчине, который сжимал меня в своих руках.

Не хочу о нем думать!

Но… его лицо как на фотографии все время всплывает, стоит мне глаза закрыть.

Я помню его. Каждую черточку с фотографической точностью.

Аяз аль Макадум…

Я должна забыть его. Вычеркнуть из памяти и больше никогда не вспоминать, иначе просто с ума сойду…

Потому что я уже страдаю по нему, скучаю.

Глупая идиотка. Он муж твоей сестры. И на этом все. Если бы я не пошла на этот шаг — мы бы сейчас с мамой не в салоне бизнес-класса сидели, а возможно не существовали бы больше.

Восток — жесток. И правила там свои. Обычаи. Традиции. Мне ли не знать этого?!

Но все же он имеет свой шарм и красоту, он манит… и меня манит мужчиной, который не для меня…

Что было… То было…

Выговариваю зло и надеваю повязку на глаза, чтобы уснуть в полной тишине и темноте. И все-таки мне удается уснуть…

И сон снится такой странный и чувственный… Я Аяза вижу… в пустыне… между песчаных дюн… он идет в своей белой кондуре и солнце мне глаза слепит, но в какой-то миг я подмечаю детали, когда та… другая я из сна бежит на встречу к мужчине…

Неожиданно в его руках возникает серебристый изогнутый клинок с россыпью драгоценных камней на рукоятке.