Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я же кивнул на ворота одному из послужильцев Кваше, и он, спрыгнув на землю, тут же забарабанил в ворота и начал кричать:

— Гости прибыли, нежданные, но желанные. Стоят, ждут-дожидаются, а им бы кваса испить холодненького.

— Чего разорался-то? — раздался голос мужчины из-за ворот, а после он выглянул в специальное небольшое окошко. — Воротами не ошиблись? Здесь сам князь Иван Никитич живет, а вы орете."

"— Не ошиблись! К нему и прибыли, передай князю Ивану Никитичу, прибыл гость от монахини Марфы, — произнес дед.

— Ну, коли не ошиблись, передам, ждите, — недовольно пробурчал голос, и послышался топот.

Спустя минут тридцать распахнулись ворота, за которыми стоял мужчина явно за тридцать лет, ближе к сорока, с окладистой светлой бородой, в дорогом кафтане, подпоясан и с саблей на поясе. За его спиной находилось около десятка человек, и были они рассредоточены по двору, пятеро из них были при оружии, а двое в кольчугах.

Мужчина внимательно нас оглядел, ничего не говоря.

Я же легко спрыгнул с коня и кивнул, как равный равному, у князя удивленно и в то же время вопросительно прыгнули вверх брови.

Вслед за мной и остальные мои люди слезли с коней.

— Здрав будь князь, Иван Никитич, приехал я к тебе от Марии Владимировны, что ныне монахиня Марфа, и письмо от нее привез, да и разговор у меня к тебе.

— Хм, — почесал бороду князь и ответил не сразу, еще с десяток секунд меня рассматривал, а после как отмер и заговорил: — Писала тетушка, что гость ко мне приедет. С разговором важным, вот только не упомянула, чьих он будет, — медленно произнес князь Одоевский.

— Не будет тебе урона, князь, принять меня гостем. Имя же мое не стоит пока произносить, да еще громко. Много ушей нынче на Москве, — так же медленно и даже степенно произнес.

Это, наверно, со стороны казалось забавным, как будто отрок пытается подражать взрослым.

— Хм, — нахмурился князь, глянув на меня исподлобья. — Что и у меня соглядатаи и шептуны найдутся? — рыкнул Одоевский.

— Не хотел обидеть тебя, Иван Никитич, только околица близко, вдруг кто услышит,, а после и расскажет, кому не следует.

Не надо того ни мне, ни тебе, уж поверь. Зла же я ни против тебя, ни против царя нашего, богом данного, не помышляю, — и я перекрестился. — За людишек же своих поручусь, — оглянулся я на них.

«Ну, за деда и Прокопа уж точно, а остальные важного не услышат», — промелькнула у меня мысль.

— Будь тогда гостем в доме моем, — задумчиво протянул князь и указал в сторону дома.