Карьера его двигалась умеренно, но вполне успешно, и все это время, получая результат не от применения силы, а от напряжения мозгов, он испытывал почти детский восторг: «Я сумел! Я сделал это!»
Вот и сейчас, сидя далеко за полночь в кухне своей холостяцкой квартиры и сличая документы, он тихонько радовался, когда обнаруживал, что какого-то человека сначала ждали как желанного гостя, а потом включили в «черный список» и велели «не пущать». Помечал на бумажке период времени, в который произошла такая метаморфоза, чтобы потом выяснить у Мазуркевича или кого-то другого, в чем суть конфликта.
Выписывал на отдельный листок имена тех, от кого прятались одни сотрудники «Сириуса» и кого в то же время привечали другие. Составлял отдельный список тех, кто появлялся в «запретиловках» наиболее часто. Каждого из них нужно будет потом отработать, приглядеться к ним повнимательнее, может быть, провести индивидуальную беседу на тему о хорошем воспитании и тщетности приставаний к звездам.
В какой-то момент ему показалось, что Лиля застонала.
Стасов отодвинул бумаги и метнулся в комнату дочери. Но нет, Лиля спала, уткнувшись носом в подушку. Дыхание ее было тяжеловатым, рот открыт, видно, нос заложен. Стасов включил бра, взял со столика рядом с диваном флакон галазолина и осторожно закапал лекарство Лиле в нос. Потушил свет, постоял несколько минут, прислушиваясь. Наконец звук дыхания изменился, девочка во сне пошмыгала носом и задышала тише и ровнее.
Он вернулся на кухню, снова сел за документы.
Нескольких минут, что он отсутствовал, оказалось достаточно, чтобы посмотреть на списки свежим взглядом. В перечне тех, кто чаще всего встречался среди нежелательных гостей, в глаза бросалась фамилия Шалиско. Этот Шалиско был прямо-таки чемпионом среди преследователей, его фамилия встретилась уже восемнадцать раз, в то время как остальные — раз по пять-восемь.
Стасов быстро перелистал списки с заголовком «Перекрыть». Рядом с каждой фамилией незваного гостя стояла фамилия сотрудника «Сириуса», к которому этот гость может прийти.
Рядом с фамилией Шалиско постоянно стояла фамилия Вазнис. Все восемнадцать раз. Куда бы ни выезжала Алина, на натурные ли съемки или на кинофестиваль, она обязательно подавала в службу безопасности записку с категорическим запрещением пропускать к ней некоего Павла Шалиско."
"Стасов аккуратно сложил списки обратно в папки, но уже в том порядке, который был удобен для работы ему самому. На такой результат он и не рассчитывал.
