В общем…
Смулов как-то неловко махнул рукой с зажатой в пальцах сигаретой, от резкого движения столбик пепла сломался и упал на ковер, но режиссер, казалось, даже не заметил этого, погруженный в свои переживания.
— Зато в истории с Ксенией Алина вся как на ладони. Весь ее характер виден. Вам уже рассказали?
— Да, мне говорили, что Ксения Мазуркевич грубо оскорбила Алину на людях. Но что было дальше, я не знаю.
— В том-то и дело, что ничего не было. Алина даже не попыталась ей ответить, не остановила ее, не пресекла эту гадость.
Молча выслушала, стоя за спиной у Ксении. Та, кстати, даже не подозревала, что Алина ее слышит, пьяная была, как всегда, и выступала на публику. Так вот, Алина дослушала тираду до конца и ушла, не сказав ни слова. Народ тут же, конечно, заволновался. Ксении объяснили, что та говорила слишком громко и Алина ее слышала. Ну, с нее-то как с гуся вода, ей всю жизнь все с рук сходило, весь «Сириус» ее дружно покрывал. Она и осталась в убеждении, что никто и на этот раз ее не тронет, хотя говорила она такую мерзость, что уши вяли слушать.
А Алина на следующий же день занялась поисками телефона Козырева, отца Ксении. Понимаете? О похождениях жены президента знали все, ее сто раз видели в самых пикантных ситуациях, но все мы молчали, потому что реноме Ксении — это наша работа и наши деньги. А вот Алина решилась. Представляете? Не ответила Ксении при всех, не устроила скандал, этого она совсем не умела, я вам уже говорил.
А спокойно на следующий день начала действовать исподтишка. Алину можно понять, оскорбление было очень грубым, непростительно грубым, а она теперь — звезда, что ей деньги Мазуркевича. Она и без них проживет, ее вон уже Рудин пасет, проходу не дает, миллионные контракты предлагает.
— Но как же так, Андрей Львович, — удивился Коротков. — Ведь деньги Мазуркевича — это и ваша работа, а не только работа для Алины. Пусть она от этих денег уже не зависит, но вы-то! Что же, она о вас совсем не подумала? Ей безразлично, что вы не сможете снимать свои фильмы?
— Ну что вы.
— Смулов слабо улыбнулся, впервые за все время, что Коротков беседовал с ним. — Конечно же, ей это не могло быть безразлично. Я просто не стал акцентировать это, мне, право, неловко… Я ведь тоже звезда. И даже в известном смысле больше звезда, чем Алина. Потому что «Извечный страх» прославил ее впервые, а меня — во второй раз.
