Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Сколько бы он ни запросил, передайте ему, что он все получит сполна, – сухо ответил Председатель. – И потрудитесь напомнить ему, что в данном случае конфиденциальность ставится на первое место.

– Да, конечно, – кивнул Советник. – И последнее.

Он помедлил, призывая всех оказать должное внимание тому, что он сейчас скажет.

– Как поступить с враждебной нам организацией? Надо ли кого-нибудь из руководства оставить в живых или… уничтожить всех?

– Зачем нам лишняя морока? – пожал плечами Политик. – Лично мне никто из них не интересен.

– Я тоже не имею желания знакомиться с этими господами, – быстро сказал Банкир. – Тесть мне, конечно, дорог, но самолично рубить головы я не намерен.

Финансист отрицательно покачал головой.

– Достаточно будет того, что мы узнаем имена этих людей, – поколебавшись, проворчал Председатель.

– Таким образом, вопрос решен? – спросил Советник.

– Я полагаю, да, – выдержав небольшую паузу, кивнул Председатель.

Его слова как бы подвели итог совещанию. Тотчас же собравшиеся начали расходиться, выдерживая интервал строго в пять минут.

Всякие разговоры прекратились, все уже мысленно занимались своими делами.

Последним в зале остался Председатель. Он достал старинную зажигалку с монограммой, поджег листок с записями, проследил, чтобы он сгорел дотла, и тщательно растер пепел в пепельнице. Затем поднялся и твердо направился к выходу.

16 сентября

Железная дверь в один из отсеков трюма с визгом открылась. В нее вошел высокий широкоплечий человек и остановился недалеко от порога.

Свет падал на него сзади и сбоку так, что различить его лицо под козырьком кепки было трудно. Виднелся только твердый подбородок, четко очерченные губы и кончик прямого носа.

– Ну что, Фил, как дела? – спросил он чуть хрипловатым, как спросонок, голосом.

– Кое-что есть, – отозвался толстяк в кожаном фартуке, тяжело ворочаясь возле широкого железного стола, на котором когда-то корабельным коком разделывались мясные туши.

Сейчас на этом столе лежало тело нагого человека.

Но, видимо, его обнаженность не устраивала толстяка Фила, ибо кожа на руках, на ногах и некоторых других частях тела несчастного, включая голову, была надрезана и завернута, так что в красных волокнах мускулов проступали белые жгутики нервов. К ним крошечными клеммами крепились проводки, убегая к стоящему под столом аккумулятору. Крови почти не было – Фил был мастером своего дела и попусту кровь не лил.

Человек в кепке шагнул ближе к столу.