Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что, скажите на милость, он с ней делает? Изабелла попыталась сосредоточиться на том, что герцогиня говорила ее матери, – что-то о том, что много лет назад видела ее на каких-то светских раутах, но тут Энтони нагнулся и прошептал ей на ухо:

– Я всегда говорил, что в вас есть искорка.

Его дыхание щекотало ей кожу. Изабелла вздрогнула, когда оно коснулось ее шеи. Она не знала, что ответить, да и не решалась говорить, опасаясь, что сможет лишь что-то прохрипеть, поэтому промолчала и устроилась на одном из двух бледно-голубых шелковых диванов – ее мать с герцогиней уселись на другом, а отец разместился в кресле.

Энтони, как всегда, не желая оставлять Изабеллу в покое, опустился на свободное место рядом с ней. Боже мой! Ей только кажется или в комнате внезапно стало невыносимо жарко? Жаль, что она не взяла с собой веер.

Ей не стало легче, когда она глотнула теплого чаю, который велела подать герцогиня, и, как Изабелла ни пыталась сосредоточиться на беседе, она могла думать только о том, что бедро Энтони касалось ее ноги, когда он брал и ставил на место свою чашку чая, – а делал он это, по мнению девушки, слишком часто.

В какой-то момент Изабелла искоса взглянула в его сторону, но увидела лишь озорную улыбку и глаза, которые сказали ей: он хорошо знает, что делает. Она тут же задушила бы его, если бы они были одни. Герцог нарочно пытался выбить ее из колеи, и хуже всего то, что его план сработал.

Едва сдерживая стон, Изабелла обратила внимание на отца, который как раз рассказывал герцогине о том, как однажды он имел честь седлать коня для ее покойного супруга, когда тот приезжал с визитом в одно из поместий Дифордов.

О господи!

Внутри у Изабеллы все сжалось, хотя герцогиню, казалось, тронула эта история, в которой хорошо отзывались об отце Энтони. Повисло молчание: все почтили память человека, которого больше нет, человека, который пользовался таким безграничным уважением, что с ним практически невозможно кому-либо сравниться.

Изабелла взглянула на Энтони и увидела на его лице такую решимость, что сама удивилась: как она раньше этого не замечала. Девушка затаила дыхание и, когда герцог повернул к ней голову, поняла, что на самом деле он не избалованный аристократ, привыкший добиваться своего любой ценой, как она раньше полагала.