Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не должен был я этого делать, но раз Оболонский мне помогает, я просто не имею права скрывать этот факт. Надеюсь, мама меня поймет.

— На самом деле Витлина… ее изначальная фамилия Озолина. Озолина Виталина Игоревна.

— Не понимаю.

— Друг, только я тебя умоляю, ни слова Лине, иначе мне родители не простят.

— Хорошо. Давай говори, что за секреты?

— Виталинка детдомовская, — сказал и словно в воду прыгнул. Впервые вообще позволил себе думать об этом.

— Чего? Ты серьезно? — ошарашенно уточнил Макс, подскакивая с кресла.

— Да. У нас в семье об этом не говорится. С первого дня, как только родители ее забрали домой, она стала родной. За семейным советом было принято, что малышка никогда не узнает, что мы ей не родные. Мама в ней души не чаяла. Виталинка была крошечным ангелочком с красивыми карими глазами. Она уже не могла быть чужой.

— Я поражен, Никит. Правда.

— Я действительно запретил себе думать, что она детдомовская, и когда Мия мне рассказывала свою историю, я так болезненно переживал это. Просто выслушать — это уже большой труд.

— Ты знаешь, как Виталина оказалась в детском доме?

— Знаю. Но я ни разу этого не вспоминал. Ты хочешь услышать?

— Да.

— Мы говорим об этом в первый и последний раз. Поверь, и одного раза много будет.

Для меня действительно было больной темой говорить о том, что Виталинка из детдома. Собственно, как и моя любимая. А все потому, что я сам рос в любви и заботе и искренне не понимал, как родители могут предать своего ребенка.

— Ее мать алкоголичка. Бухала, как мужики не бухают.

Естественно не работала, и потому надо было искать деньги на бутылку. А где их искать, кто даст ей денег? Дураков не много. И у этой чокнутой, по всей видимости от недостачи алкоголя в ее организме, пошел сдвиг мозга. Она взяла месячную малышку и пошла в переход.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Что ты имеешь в виду?

— Она пошла продавать ее.

— Е*ать, ты серьезно?

— Макс, время шуток закончилось.

— Прости.

Но млять, как это возможно?

— Для таких сук нет ничего святого. За бутылку и родину продадут, слышал такое? — обернулся к другу, и когда тот кивнул, я добавил: — Вот и эта за бутылку ребенка продала.

— Неужели есть такие идиоты, которые купили ребенка? Но это же не колбасу на рынке менять!"

"— Знаешь, над малышкой Ангел-Хранитель летал, наверное. Мужик, вернее дед, он, когда увидел эту ненормальную со свертком, тихо поинтересовался у нее, что та продает.