Начало читать онлайн

Первую же немецкую колонну решили брать — танк единичка, бронетранспортер с солдатами и три открытых грузовика с каким-то грузом. Силы были сравнимы, поэтому никто не растерялся. Танк и транспортер подбили пушками, солдат постреляли, зачистили. Перекрестный огонь четырех пулеметов и пятнадцати самозарядных винтовок со ста метров, из них — четырех снайперских, выкосил всех и сразу — не успели даже пикнуть. Быстро собрав трофеи и трупы, мы замели следы, взяли на буксир бронетранспортер, а танк пошел своим ходом — после подбития он так и продолжал работать на холостых — танкистов просто оглушило от удара.

Вернувшись на базу, мы допросили и расстреляли пленных, зачислили на склад добычу — в грузовиках оказались ящики тушенки — самое то. По поводу расстрела пленных у нас возник некоторый спор. Ряд излишне сознательных товарищей говорил, что расстреливать пленных негуманно. В ответ я предъявлял им примеры, рассказанные выходившими к нам окруженцами и гражданскими, да и наши ДРГ в своих выходах неоднократно видели примеры немецкого ""гуманизма"". Поэтому решение о расстреле с ""особым"" мнением ряда товарищей мы занесли в протокол. Надо будет не забыть его потом, месяца через три, уничтожить — лишние пятна мне ни к чему. А товарищей взять на заметку — они еще не прониклись характером этой войны, как бы не начали класть людей в лобовых атаках. "

"В этом обсуждении мне снова помогала ""морда кирпичом"", а также небольшая актерская подготовка. Уроки актерского мастерства я брал у актера Смоленского театра, который оказался в городе в гостях у родственников. Он сам пришел к нам в штаб на третий день нашей власти. По-началу я хотел поставить его на организацию каких-то концертов — досуг — это первый признак устоявшейся жизни, и людям надо было дать это ощущение стабильности.

Я так и сделал, но по ходу его рассказа о планах у меня забрезжила мысль применить некоторые приемы и в повседневной жизни. Эту мысль я решил проверить на себе и не прогадал. Уже через две недели после ежедневных получасовых занятий я мог уверенно входить в состояние гнева, радости, удивления, воодушевления, подозрительности — пока я решил остановиться только на этих чувствах, но чтобы они были всегда под рукой.