Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Однако, разве в нашей стране есть какие-то законы, обязывающие раскрывать секреты своей магии? Насколько мне известно, страна во многом держится на обратном. На том, что каждый род развивает и ревностно охраняет свои уникальные техники и способности. Конкуренция порождает открытия. Не так ли?

Конечно, это был вызов. Сказать Императору, всероссийскому самодержцу, лично пригласившему тебя на встречу, что ты не собираешься делиться с ним информацией — такое можно трактовать только как вызов. Глаза Михаила Романова хищно сузились.

Но закон действительно был на моей стороне. А времена, когда самодержец мог попирать закон по первому желанию, остались в позапрошлом веке.

— Вы правы. — тихо произнес монарх. — Я не могу выпытывать ваши секреты. Даже я. Но ваши способности, в сочетании с тем, о чем вы с господином Лопатиным общались вчера вечером, заставляет насторожиться.

— Я понимаю вас, Ваше Величество. Однако, я готов повторить свои слова еще раз: если вы желаете моей помощи, союза со мной, не стоит пытаться узнать, откуда мне известно то, что известно.

Я могу поклясться чем угодно, что я стою на стороне человеческого рода и сам всегда был и остаюсь человеком. И вы, как маг, легко проверите мои слова на ложь. Но, если этого вам будет мало… Мы не сработаемся, Ваше Величество.

Михаил Павлович нахмурился. Посмотрел мне прямо в глаза твердым, давящим взглядом. Скорее всего, под этим пронизывающим насквозь взором за годы его правления дрогнул ни один подданный. Только вот я отводить глаза не собирался.

И прямо смотрел в ответ.

Тому, кто познал смерть, кто говорил с мертвыми, погибшими за миллионы лет до того, как первая обезьяна взяла в руки палку и камень, не пристало бояться земных владык.

Похоже, Михаил тоже увидел в моих глазах что-то, что дало ему понять: я не отступлю от своего. Игра в гляделки продолжалась еще какое-то время, но затем монарх махнул рукой.

— Я вас услышал, Дмитрий Алексеевич. — вздохнул он. — И, вижу, вы человек не робкого десятка. Даниилу Григорьевичу вы говорили, что не испугаетесь никаких угроз и казней.

Ваши глаза действительно полны решимости. Так что пока мы оставим эту тему. Но, надеюсь, однажды вы соизволите раскрыть мне свою тайну.

— Все может быть. — вежливо ответил я. — Увы, пока по свету бродит слишком много тех, кому не стоит слишком много знать.

— Вы сомневаетесь в конфиденциальности нашего разговора, барон? Или в господине Лопатине?

Я невесело усмехнулся.

— Как раз в Лопатине я особо не сомневаюсь.