На пути Орды читать онлайн

 – Так их! Сидели б у себя в Чуркестане! Чего приперлись-то из знойной Чебурекии? Приперся, – получай! Если дело дойдет до трибунала, Коля, я там под присягой скажу: Аверьянов так себя с татарами не вел! Они себя сами напалмом сожгли. Батый был добрый, а Аверьянов – в сотню раз добрее!

Коля собрался было ответить, но тут его дернул за рукав Афанасич:

– Хочу задать тебе, Коля, уместный вопрос. – Афанасич подумал и наконец решился: – Ты сам… женатый?

Коля открыл было рот для ответа, как вдруг похолодел от мистического ужаса: рука Афанасича не забинтована, – на месте рубленой раны была чистая загорелая кожа, – ни шрама, ни рубца…

– У тебя начисто зажила рука, Афанасич?!.

– Не начисто, но зажила, – ответил Афанасич, продолжая трясти, будить Колю. – Вставай. Уже смеркается. Просил разбудить.

– Как так – смеркается? – не врубился спросонья Коля, косясь на руку Афанасича.

Рука была забинтована.

– Ты просил разбудить тебя не позже сумерок.

– Сегодня…

– Сегодня – это уже завтра, Коля… – философски заметил старик.

Несмотря на долгий и глубокий сон, Коля не чувствовал себя вполне отдохнувшим. Даже во сне его не отпускала раскрутившаяся цепь событий, весь этот бред с геноцидом и напалмом…

«Правильно Калнин во сне сказал: одного человека живым взять трудно, а работать по массам установками залпового огня – одно удовольствие, – подумал Аверьянов. – А вообще-то вернусь когда к себе, надо будет Калнина на учебу, в Академию, – подальше чтоб, – кыш под жопу! Гибкий он какой-то, без стержня мужик, – учиться пускай идет и – на повышение.

* * *– А чем отец там занимается? В командировке-то в этой, в невольной? – спросил Михалыч.

– Он там деревню обороняет…

– От кого обороняет?

– От татаро-монголов. Он в тринадцатом веке… Батый! Там такое нашествие!

– Слышал чего-то про это. Даже книжку какую-то читал…

– Да что ты с ним разговариваешь, безнадега! Лучше мне расскажи.

– Смотри, что мне там, в будущем, подарили! – В руках Алексея возник перстень с рубином, – тот самый, с рубином, «стоящий в Персии свыше тысячи невольников и невольниц». – У этого перстня интересная история.