На башнях и стенах крепости время от времени появлялись движущиеся огоньки факелов: это сержант делал обход, и по мере того, как он приближался к постам, можно было услышать окрики стражников, несущиеся от одной башни к другой.
От маленького городка Амбуаз, накрытого тенью крепостных сооружений, и гребня горы остался только темный силуэт, протянувшийся к югу вдоль берега Амаса. Небо, по которому бежали тучи, посветлело, что свидетельствовало о скором появлении луны."
"Около крепостного рва всадники остановились, и Катрин, раскрыв от удивления глаза, решила, что находится перед адом.
Посреди лагеря горел огромный костер, и вокруг огня прямо на земле расположилось все племя в какой-то странной неподвижности, но изо всех закрытых уст вырывалась мелодичная жалоба, монотонная и глухая, которой временами вторили удары по бубнам. Красные языки пламени танцевали на бронзовых, иногда татуированных телах. У женщин, одетых в лохмотья, были густые черные волосы, блестящие от жира, полные губы, тонкие орлиные носы, горящие глаза, даже у морщинистых старух с пергаментной кожей.
Были здесь и красавицы, прелесть которых не могли скрыть широкие, грубые, плохо подогнанные рубашки. У мужчин был отталкивающий вид: оборванные, жирные, с вьющимися волосами и длинными усами, под которыми блестели очень белые зубы, они носили на голове рваные шляпы или битые, гнутые шлемы, подобранные на дорогах, а то и снятые с убитых. В ушах у всех красовались тяжелые серебряные кольца.
Эти неподвижные лица, угрожающе горящие глаза, взгляды, сосредоточенные на пламени костра, – все это вызывало страх.
Катрин поискала глазами Сару и хотела к ней обратиться, но цыганка быстро приложила палец к губам.
– Не надо разговаривать, – прошептала она так тихо, что молодая женщина едва расслышала ее. – Не сейчас. И не двигайся.
– Почему? – спросил Тристан.
– Это похоронный ритуал. Они ожидают, когда принесут тело повешенного сегодня утром.
И верно. Небольшая процессия спускалась к табору от замка.
Ее открывал худой высокий человек с факелом в руке, освещавший дорогу своим четырем соплеменникам, на чьих плечах покоилось мертвое тело. Цыган, освещенный факелом, был одет в красные рейтузы, плащ того же цвета, сильно потрепанный и рваный, но сохранивший следы золотой вышивки. Это был еще молодой человек с надменным выражением лица. Его длинные тонкие усы обрамляли красные губы, темные глаза имели косоватый разрез, что выдавало азиатскую кровь.
